Category: музыка

Упорядочивая журнал

Немного о Добром Мире:
Орудие, Говорящее По-Немецки Фантастический рассказ. История раба и рабовладельца середины 21 века.
Полчаса Города-Леса
Фантастический рассказ. Маленький эпизод из жизни большой доброй планеты.
Гидротехник Фантастическая зарисовка. Немного на тему программы "Профессия-2060"

Atlas Facepalmed
Атлант подтягивает штаны (а теперь и на бумаге)
Краткий конспект романища "Атлант расправил плечи", с комментариями злого читателя, который потратил массу времени на чтение этой разрекламированной плутонацистской мутотени, и хочет навсегда избавить от этой необходимости других.

Конспект гарантирует точную передачу всех ключевых событий, замыслов и мессаджей оригинального романа. При этом он в 7 раз меньше по объёму, в 7 раз менее уныл, в 7 раз менее опасен для мозга, сэкономит Вам массу времени, а ещё предохранит от неизбежных синяков на лице, вызванных злоупотреблением жестом "рукалицо" при чтении оригинала. Кроме того, в конспекте вскрыты и заботливо обозначены флажками глупости, подтасовки и откровенная ложь мадам-авторши, превращающие простодушных читателей в адептов.



Разные истории

Прекрасное Далёко. Фантастическая повесть. Заняла 1 место на конкурсе гражданской фантастики Самиздата "Кто, если не мы?"
    В наш распрекрасный и занятой мир пришёл Гость... Он - скромный человек. Но что-то будет. Никто не отсидится в стороне. Для тех, кто помнит, что была такая страна - Советский Союз.
Быдловедица.   Рассказ.   Вы верите в существование быдла?..
Ложь-60. Рассказ.   Малюсенький рассказ об очень большой проблеме.
Белое солнышъко. Фантастический рассказ. Навеяно новорусским кинематографом - трейлерами, римейками, сиквелами, блокбастерами, продюсерами и прочими известными высокооплачиваемыми пи$$рами.
Сказка с несчастливым концом. Драма категории ЪЪЪ. Ещё малюсенький рассказик. О тех, кто слишком плохо помнит о своих корнях.
Оранжевое небо. Свидомым всех национальностей посвящается. Рассказ. Удостоен хохлосрача второй степени.
    Кто такие на самом деле свидомые? Что ими движет? (Примечание для нормальных украинцев): Ребята, рассказ НЕ про национальность. И вообще не о нациях - а о людях вполне интернациональных. Рассказ про публику, которой хватает в КАЖДОМ народе - и среди украинцев, и русских, и евреев. Герой взят таким просто потому, что этот пример "понятен на пальцах".
В последний раз. Фантастический расказ. Была у Штольца с Обломовым ещё одна встреча. Об этой странной встрече он никому не рассказывал - ни Ольге, ни Андрею - и оттого она осталась неизвестной повествователю "Обломова".
Приключения Залепищева, или кому завидуют богатые. Рассказ.     Кому завидуют богатые?
"Танчики". Бронесказочка. От войны да от «кумы» не зарекайся... Не самая удачная вещь, ну да ладно.
Лодырь и двоечник, вернись на Землю! Фантастический рассказ.
Шашлык совсем без соли Кулинарно-мультикультуральный триллер
Стрелец, Мурло и Грызло Фантастический рассказ.
Две головы, два конца Антинаучно-фантастический рассказ. Новые проделки Мурла и Грызла.
День кротких Фантастический рассказ.
Засланцы-попаданцы Фантастический рассказ.
Реструктуризация Фантастический рассказ.
Утомлённые Этим Самым Фантастический рассказ. И опять про Барина.
Сердце звездолёта Фантастический рассказ. Ну, вы понимаете - подставьте нужное вместо пары фантастических названий.
Герои То ли про героев, то ли про киборгов, то ли опять про животных и джунгли.

Истории бывшего кота Василия:
Бывший кот Василий знает о нас всё. И рассказывает свои истории автору. Истории разные, фантастические и не очень, но все они - о нас с вами.

История первая: За решёткой.   Рассказ. В нашем мире появились новые детали, которые всякий может пощупать - но отчего-то почти никто не замечает...
История вторая: Здравствуй, Василий! Рассказ.  Собственно, о том, кто такой Василий, и что он делает среди людей...
История третья: Наследство Мидаса. Рассказ.  А о чём бы вы попросили Золотую Рыбку?
История четвёртая: Либератор. Рассказ. Тупое насилие - далеко не самая рациональная и эффективная тактика уничтожения врага. Скорее наоборот - поскольку порождает сопротивление. Вся сага о неудачах терминаторов - тому подтверждение. А вот как действовал бы реальный терминатор в реальном нашем мире...

Всякие хохмы.
Остров невезения. Настоящий Максим Каммерер на просмотре небызвестного фильма.
Звёзды - холодные закуски. Сергею Лукьяненко - с уважением.
Плохая примета. Есть одна плохая примета - безжалостная, как законы истории. Не стоит её игнорировать...
Живая книга джунглей. Зарисовка. Про птичью жизнь и опять же неумолимость законов исторического развития.
Герман и ядерная война. Как режиссёр Герман изобразил бы ядерную войну.
История про всепроникающий небесный Пы-луч, с элементами правды жизни
Если бы стрелковое оружие разрабатывали производители видеокамер
Ахтунг! Режиссёр Фёдор Бандрачук снимает римейк «Укрощения огня»!
О дальнейших козлиныхтворческих планах небызвестной команды... (upd: Как в воду глядел... Судя по интервью, уроды взялись за тему Великой Отечественной.)
Мрачная тайна Ы-н’тхуа-лхы-гхы.

В "Джазе только девушки" и окно Овертона

Заползли вот в мою расшатанную душу сомнения: а эта уморительная фраза Осгуда в конце "У всех свои недостатки", над безысходным идиотизмом которой мы весело ржали, случаем, не означает что Осгуд с самого начала принял их отнюдь не за девушек, а за петухов и ухлёстывал именно в этом смысле? И ржать надо было над этим? Вернее, не ржать, а умильно улыбаться. Бррррр.

"Бiжьи росы в очах". Старинная песня под шарманку.

(Исполняется задумчиво, намотав чуб на палец, железным голосом закадровой тёти-переводчицы из кино про войну.)

***
Мы - самые лучшие, добрые и пушистые, мы краше и добрее эльфов. И мы видим нашу доброту собственными глазами.
А что убиваем - так это Банда виновата. Мы ведь из-за них убиваем - значит, они и виноваты.
А мы - само Добро. А они от этого бесятся.
А вообще нам неинтересно, как оно на самом деле, потому что мы знаем, что мы - Добро.

О Ляписе Трубецком

Собственно, глумились над ним зря :-) Потому что, как ни крути, но через 15 лет письмоносец Гаврила, павший от пули фашиста, стал реальностью. А кто видел, с какой скоростью летит домкрат, спружинивший из-под бревна - не забудет его стремительного полёта.

Утомлённые Этим Самым.

Утомлённые Этим Самым.
***


    Город был готов встретить врага. Он хладнокровно подготовил для встречи всё - щурился амбразурами, расставил зенитки, перегородил улицы рогатками и ежами. Завтра, послезавтра, через неделю, месяц - он будет терпеливо ждать. А там - уж как получится. А сейчас он укрывался в ночь, как спать под шинель - сжавшись с головой, оставив только на западе узкую бледную щёлку, из которой поддувало ледяным осенним сквозняком.

    Спать. Ждать утра. И никаких огней - только светлые пятнышки фонариков патрулей и фары редких машин. 

    В маленьком дворике на Садовом кольце было уже почти совсем темно. А в подворотне дворика, под покровом темноты, творились мрачные дела: кого-то торопливо били. Метались едва различимые тени, шаркали по асфальту ноги, слышалось натужное сопение, гадкие звуки точных попаданий, брань вполголоса. Кого били, впотьмах было не разобрать - жертва металась бледным пятном, и выдавали её тоже только звуки, гнусавые и заискивающие.

    Били по очереди, вполсилы - ладонями по мордасам. Впрочем, хруст стоял, как от кулаков.

    - Пасквиль.

    - Паскудство.

    - Поганец.

    - Подлость.

    - Подонок.

    - Пошлятина.

    - Го-гос... товарищи... я... я же...режиссёр... это художественное видение! Я к вам со всей душой...

    Очередной бьющий вдруг остановился.

    - Стойте! - прорычал он глухо. - Слишком примитивно. Надо сделать его таким же скотом, как он нас!

    - Зараз и сделаем, - ответил уверенный баритон. - Не ногами ж його пинать по башке. Ты давай, не задерживай, а то патруль скоро.

    Тут со стороны улицы послышался рокот мотора.

    - АТАС!!!

    В подворотню ворвался ослепительный свет. Фары высветили всю сцену расправы, каждый волосок на шинелях - как фотовспышка.

    Захлопали дверцы, мотор затих - но фары остались. Все в подворотне обречённо застыли. Попались, что уж там... Не слышно стало даже разгорячённого дыхания. Только жертва медленно оседала по стене - жалкая, трясущаяся, с мокрыми усами, в заграничном белом костюме и с пижонским кашне.

    - СМИРНО!!!

    Грохнул десяток пар каблуков.

    Со стороны бьющих в глаза фар приближались шаги - мягкие, но гулкие под арочным сводом. Кто-то пробормотал, с неожиданным удовлетворением: "Врали, суки. Не уехал."

    Шаги остановились, чиркнула спичка. Подошедший неторопливо прикуривал - слышно было, как потрескивает сухой табак.

    Жертва отчётливо издала звук сдувающегося пляжного мяча - хорошо протомлённого солнцем мяча, из которого выскочила затычка.

    Наконец, послышался негромкий, такой знакомый голос:

    - К сожалэнию, товарищи курсанты, ми не можем с ним сделать, что он заслуживает. Он - из другого времени. Так что ви продолжайте, пожалуйста... Кто крайний?

Живая книга джунглей. Зарисовка.

Живая книга джунглей.

 

Чёрная, горячая, влажная ночь медленно отступила.

- Вижу солнце!.. - протяжно выкрикнул из далёкой выси Орёл.

Душные джунгли, задыхающиеся от горячей утренней бани, огласились торжественными хорами птиц. Птицы на разные голоса обсуждали восход. На верхних ветках ликовали: подул ветерок, видно чистое голубое небо и краешек солнца, хватает свежего воздуха... Птицы пониже торопливо подпевали. Каждая птица радостно пела вокруг себя, чтобы слышали подальше, изредка прислушиваясь к соседкам и к самым верхним. Весёлый гомон стоял до небес. Иногда птицы ненадолго отвлекались, улетая быстренько склевать пару-тройку червяков и гусениц - и скорее вернуться к своему любимому пению. Не пропустить бы нового!

Песен были миллионы. Восемь лучших песен были о восходе солнца. Девятая лучшая - о том, взойдёт ли солнце снова. Десятая лучшая песня напоминала всем, что автор песни номер три - как всегда, идиот и дятел, и сейчас опять Начнётся. Девяносто пять процентов остальных песен, уникальных и неповторимых, были о том же самом. Оставшиеся пять процентов – безнадёжно терялись в песнях о главном.

Гвалт всё усиливался.

- Не взойдёт! Ах! Вдруг не взойдёт! - тяжело переживали самые грустные.

- Идиот! Дятел! Начнётся! Нагадить ему на красную шапочку! - иногда врезались отдельные злые трели.

Но в подавляющем большинстве птицы самозабвенно и радостно передавали друг дружке весть:

- Солнце взошло! Солнце взошло! Солнце взошло! - хотя с восхода прошло уже часа два, и небо давно было затянуто горячей хмарью.

К обеду небо налилось фиолетовым мраком. Оглушительно и резко грохнуло, совсем рядом. Все испуганно замолчали, и в наступившей тишине, среди угрожающе приближающегося тяжёлого шума, далеко разнеслось счастливое карканье попугая:

- Я пр-редупреждал, пр-редупреждал, пр-редупреждал!

Попугай от счастья завис на ветке вверх лапами.

Лирохвосточка, из верхних, немедленно сложила красивую песнь, как ей страшно и как она не хочет Этого. Многие подхватили жалобными чистыми голосами. Но подавляющее большинство теперь демонически хохотало, ликуя:

- Вот дура! Он предупреждал! Он предупреждал! Он предупреждал! Вот дура!

- Сами вы дуры! - обиделась Лирохвосточка, и стала сгонять со своей ветки всех, кто назвал её дурой. Она топорщила крылышки, её сердечко отчаянно стучало: так горько разочаровываться в приличных птицах.

- Дуро! Дуро! Дуро! - слышалось с соседних веток. - Тупая Лирохвосточка - в Тёплых Пёрышках! Гламурное дуро!

Лирохвосточка немедленно с гордостью оглядела свои нарядные и уютные тёплые пёрышки. Ну разумеется, они все завидовали!

Стало совсем темно. И началось... Вспыхнули одновременно десятки ломаных молний, над джунглями встал непрерывный грохот. Налетевший шквал вывалил тонны воды, согнул деревья. Свежести он не принёс - казалось, вода льётся на раскалённую плиту, и взлетает обратно душным горячим паром. Горячий ветер рвал джунгли в клочья. Задержавшегося в высоте Орла швырнуло о торчащий из джунглей утёс. Нахохлившиеся птицы жались к стволам, отчаянно цеплялись когтями за ветви. Им было очень, очень страшно.

Но вскоре ливень прекратился. Посветлело. Гром укатился в мутную даль. Птицы отряхивались.

- Орла убило! – первой запела Лирохвосточка - печальным, красивым голоском.

- Орёл погиб! - засвистели вокруг. - Как жаль! Что мы будем делать?!

- Орёл был дрянью, дрянью, дрянью! – со злобным наслаждением вывел кто-то.

- Ах! Уходи прочь! – в гневе погнала его Лирохвосточка со своей ветки. - Как можно петь такие противные гадости?

Долго ещё джунгли волнами гомонили, из конца в конец:

- Как жаль! Как жаль! Что мы будем делать?!

- Нет, Орёл был дрянью!

И тут снова заорал Попугай, близоруко оглядываясь:

- Солнце уходит, дур-рачьё! Взойдёт ли оно снова?!

Джунгли немедленно взорвались торопливыми прощальными трелями:

- Солнце уходит! Не взойдёт! Ах! Вдруг не взойдёт!

Все спешили выразить своё сомнение. Как можно красивее и громче. Но самую красивую песню об этом сложил, как всегда, Номер Первый. Над джунглями летела горестная мелодичная тоска.

Уходил удушливый влажный день, наваливалась горячая тяжёлая ночь. Птицы замолкали, набираясь сил перед новым днём, который принесёт новые важные темы для песен. Если он наступит, конечно...

Старый толстый удав, сменивший уже двести шкур, сыто дремал, обняв ветку. Он обожал пение птиц. В песнях он не разбирался, но благодаря пению всегда отлично знал, не трогаясь с места, сколько и где имеется певуний, и чем занята каждая. Можно неторопливо подползать – никто и не заметит исчезновения соседки, увлечённый собственными трелями.

***

А внизу, под ярусами ветвей, среди вечной грязи и липких испарений, копошилась своим чередом другая жизнь - унылая, плоская, как сама земля, незаметная сверху. Ползали толстые жуткие змеи, топали и трещали ветвями слоны. Кого-то всё время жрали. Угрюмые обезьяны - не умеющие петь и летать, вечно грязные и лохматые, обленившиеся до того, что перестали влезать на деревья - учились пользоваться пальцами, камнями и палками. У них пока получалось плохо; они впадали в раздражение, ссорились, яростно щеря друг на друга крепкие клыки, ухающе переругивались примитивным мемом из трёх букв.

До изобретения Интернета оставалось ещё пять миллионов лет.

 

Конец.