D.Sanin (d_sanin) wrote,
D.Sanin
d_sanin

Categories:

СЕРДЦЕ ЗВЕЗДОЛЁТА

СЕРДЦЕ ЗВЕЗДОЛЁТА. Узкопартийный коммунистический фантастический рассказ.

Земля есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели.

К. Э. Циолковский

Приказ капитана был ясен и однозначен: экипажу звездолёта экстренно собраться в кают-компании. Немедленно и всем, включая вахтенных. Притом только лично - никаких коммуникаций и делегатов.

Собравшиеся перешёптывались, с тревогой посматривали на капитана и меня: общий личный сбор во время авральных работ – что случилось?

Капитан молча сидел, заложив ногу за ногу, не глядя ни на кого. Дождался последнего вошедшего. Прищурился недобро в наступившей тишине. Очень недобро прищурился.

- Товарищи, - наконец, сказал он. Очень тихо сказал. – Я был вынужден оторвать всех вас от предстартовой подготовки в связи с ЧП.

Он поморщился, как от таблетки аскорбиновой кислоты. Морщинки по сторонам глаз стали совсем резкими. Красавец наш капитан – морщинки, седые виски, тяжёлый подбородок, ясный взгляд... Когда говорит – все замирают от внимания. Волевой человек. Железный. Женщины от него без ума (по слухам). А он без ума от жены. И вот - он улетает в Первую Межзвёздную, а жена остаётся на Земле, без малейшего шанса дождаться…

- Так вот, среди нас -  саботажник и предатель. Наш бортинженер.

И капитан показал на меня.

Все одновременно посмотрели в мою сторону. Вернее, вытаращились.

- Встаньте, бортинженер!


Я встал. Опустил взгляд. А что тут говорить? Всё уже сказано. Лицо моё постепенно разгоралось - уши, щёки, лоб. Я чувствовал на себе удивлённые взгляды, и мне было гадко - предельно, отвратительно гадко.

А капитан говорил - коротко, скупо, чётко.

- В то время как все мы готовы жертвовать собой... нам дан исторический шанс... человечество не может вечно жить в колыбели... первая межзвёздная экспедиция... а этот, с позволения сказать, мещанин... тунеядец… сдался... завалил свой участок работ - умышленно... предательство... предатель.

Я было вскинулся - но сдержался. Какой смысл? Но всё же это было дьявольски обидно - учитывая, что я на самом деле никого не предавал и пахал, как все.

Обидно.

...Экипаж во всём разобрался быстро. Люди действия, да – тоже решительные и волевые, как их капитан.

- Теперь остаётся последний вопрос. Как поступить с предателем?

Экипаж хмуро молчал. Я смотрел на них - ребята отводили взгляды. Отличные ребята, один лучше другого, в огонь и в воду - но для меня они больше не были отличными ребятами. Они меня презирали.

Проголосовали.

- ...Ну что же, решение принято единогласно: предатель приговаривается к аннигиляции в ходовом реакторе.

Капитан захлопнул бортжурнал тяжёлой ладонью.

Приговаривается - так приговаривается. С предателями разговор короткий, никаких лишних слов не потребовалось. И эмоций лишних не было - космонавты люди спокойные. Трое бывших товарищей отвели меня к реактору. Они - в скафандрах высшей защиты, а я - без. Мне скафандр уже ни к чему.

Отвалили тяжеленную крышку технологического люка. Поторопили в спину - брезгливо, кончиками пальцев. Мол, давай, не задерживай – нам ещё как-то исправлять, что ты натворил. И я шагнул в черноту.

Падая, я подумал, что в старину перед казнью предложили бы сигарету или глоток вина. Но это ведь перед казнью, а в наше время и слова-то такого нет – «казнь». Да и сигарету предлагали врагу - честно сражавшемуся с оружием в руках. А какая может быть сигарета предателю? Ничего, кроме неразговорчивой брезгливости: пусть скажет спасибо за быструю и гуманную ликвидацию, не портящую окружающей среды. Наверху тяжело грохнул закрывающийся люк.

Сейчас в центральном отдадут команду на самую малую тягу.

А предатель падал в аннигиляционную камеру реактора.

Приземлился я довольно удачно - на ноги, спружинил и смягчил удар руками, свалился набок. Головой и позвоночником, к счастью, не ударился. Полежал. Было больно - но вроде ничего. Сел, пошевелил ногами - кажется, всё цело, даже ничего не подвернул. Ныли только отбитые подошвы и ладони. В реакторе было тепло, сухо и пыльно. Я достал фонарик, пошарил световым пятнышком вокруг. Яркий луч был отчётливо виден в пыльной пустоте - пыль, видимо, поднялась от моего падения. Я чихнул. Огляделся - безо всякого любопытства.

Ничего любопытного в аннигиляционном реакторе нет. Я здесь уже один раз был – десять лет назад. Всего один-единственный раз. Хотя, казалось бы, реактор – основной предмет моей ответственности, я должен тут дневать и ночевать.

Ничего вокруг - пыльная пустота. Цилиндрическое помещение из керамоферрена, десять метров диаметром. Я опять чихнул - проклятая пыль. Да, пустота и пыль вокруг.

Пустота и пыль - вместо реактора.

Всё дело в том, что никакого аннигиляционного реактора на нашем звездолёте нет. Сам звездолёт - есть. Экипаж - есть. Цель – тоже есть, и старт назначен на сегодня. А реактора нет. Одно большое цилиндрическое помещение из керамоферрена, совершенно пустое.

Как так получилось? А вот как.

Про реактор каждый член экипажа знает, что он устроен проще простого – вещество сталкивается с антивеществом в фокусе отражателя. Происходит аннигиляция, выделяется энергия в виде гамма-квантов, нейтрино и релятивистских частиц - и фотонный звездолёт летит, толкаемый самым лучшим и быстрым рабочим телом, которое только может быть у ракетного двигателя. Всё очень просто и понятно. Что может быть проще? А остальное – дело бортинженера.

Проблема в том, что технологий промышленного получения и хранения антивещества, материалов отражателя – на Земле ещё не создали. Для этого нужен проект посерьёзнее Манхэттенского – собрать лучшие умы планеты, провести все необходимые исследования и испытания, решить множество проблем, про которые мы даже пока не представляем, как к ним подступиться. Взять тот же абсолютный отражатель – эффект сверхотражаемости был открыт всего двадцать лет назад, с тех пор экспериментально проверен только на единичных гамма-квантах и нейтрино – плотный их поток приводит к перегреву имеющихся установок.

Но вот зато всего остального у нас в избытке – и энтузиазм, и понимание, что человечество не может вечно жить в своей колыбели на Земле, и прекрасные научные приборы, и отличные люди, и мучительное желание лететь к звёздам. Очень-очень хочется лететь к звёздам, знаете ли. И нашлись отборные смельчаки, готовые отдать десятилетия собственной жизни ради великой цели. Это их предназначение, жизненная цель. Невозможно лишать людей жизненной цели, правда?

А если они родились на сто-двести лет раньше своего времени?

Впрочем, что тут рассуждать! В конце концов, это же наука, а не лирика! Притом наука простая и понятная, прекрасно соединяющая физику и философию - антивещество сталкивается с веществом в фокусе, а человечество не может вечно жить в своей колыбели. Это очевидно и бесспорно. Что может быть проще? Проще только примитивная керосиново-кислородная первая ступень - но она только поднимет махину нашего корабля на пятьдесят километров, в разрежённые слои атмосферы, подальше от опасности загрязнения, а дальше в дело вступит аннигиляционный двигатель - и...

И вот сегодня - назначен старт, а аннигиляционного ходового реактора на нашем звездолёте всё ещё нет. Корабль поднимется на пятьдесят километров, отбросит первую ступень – а потом рухнет, как рухнул «Хиус-1».

«Что?! «Хиус-1» рухнул из-за ошибки капитана. И причём здесь Манхэттенский проект? Вы что, хотите, чтобы человечество вечно оставалось в своей колыбели?! Мы не можем ждать! Или Вы сомневаетесь в науке, в способности человечества решить такую элементарную задачу, как аннигиляция вещества и антивещества в фокусе отражателя?! Да Вы – обскурант!  Тоже мне – придумали сложность, когда сами законы природы...»

Именно такой разговор и состоялся сегодня между мной и капитаном. Тот сердился, сдерживаясь. Говорил высокие слова, напоминал, что одни ищут оправдания бездействию, а другие - пути к осуществлению. Глаза боятся, а руки делают, да – мы поднимемся на первой ступени, запустим аннигиляционный реактор и устремимся к звёздам. Я упорствовал - и тогда капитан, профессионально быстро оценивающий людей, пришёл к выводу, что со мной каши не сваришь. Он холодно прищурился и произнёс слова «саботаж» и «предатель». А слово - не воробей. А самый опасный враг - не тот, который далеко - а предатель, который рядом.

Я обошёл по кругу, трогая стену рукой. Глухо и пыльно. Мне даже стало интересно - выберусь ли из этого «аннигиляционного реактора» до старта? Ведь по-настоящему сожгут керосиновой-то ступенью... По стенам – керамоферрен, под ногами – монолитный бетон стартового стола. Хороший бетон, специального назначения. Эх, знал бы... За десять лет я мог хотя бы приладить лесенку.

Но даже если и выберусь - что дальше? Отличные ребята – умные, способные, смелые – но почему-то про реактор не могут понять. Отличные ребята – но меня – в реактор. Отличные ребята - но я для них - предатель. Отличные ребята – но сами гробанутся, и хорошо, если с собой никого не прихватят.

А делать, между тем, что-то надо - человечество не может вечно жить в колыбели.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments