D.Sanin (d_sanin) wrote,
D.Sanin
d_sanin

Categories:

Фантастический рассказик

РЕСТРУКТУРИЗАЦИЯ
 


Хозяин особняка встал в дверях и долго удивлённо молчал, глядя на двоих пришельцев, неизвестно как очутившихся в его гостиной. Пришельцы бесцеремонно развалились на хозяйском диване и не замечали вошедшего хозяина. Они увлечённо листали журнал "Галилео" - наперебой тыча в него чумазыми пальцами и лопоча на непонятном языке.
Однако же!..
Никаких пришельцев хозяин не боялся: грабители (и вообще посторонние) сюда проникнуть не могли. Ни при каких обстоятельствах - ни преднамеренно, ни случайно, ни чудом; разве что силами не меньше роты. Значит, они не посторонние. Но кто же они такие? Прислуга из новеньких? Вряд ли... Ах да! Ну конечно, это маляры! Как раз сегодня громили перфоратором что-то в подвале. Ну и рожи... Чисто ваххабиты - особенно старший.
Хозяин ухмыльнулся набекрень. Его рыхлая шея, выпирающая из воротничка рубашки, пришла в движение.
- Как вы сюда попали? - спросил он. - Вы - рабочие?
И добавил, притворно-грозно:
- А ну, уходите отсюда, пока охрана вас не выставила! Они вас быстро в миграционную службу передадут. Знаете ФМС, паршивцы?
Младший из пришельцев сверкнул чёрными глазами, вскочил и изысканно поклонился. Это был худощавый мужчина - с тёмной, почти чёрной кожей, с тонкими чёрными усами, сросшимися бровями. Он, удерживая "Галилео" подмышкой, по очереди прижал пальцы рук ко лбу, губам и груди:
- Не надо нас бояться, о златовласый властитель! Мы всего лишь бродячие учёные, странствующие по мирам и эпохам, удовлетворяющие жажду познаний. Мы пришли сделать тебя лучше.
Рыжий хозяин снова ухмыльнулся набекрень.
- "Сделать тебя лучше" - так не говорят. Русский учите. А ну, кыш отсюда, пока целы!
Тут в разговор вступил второй из пришельцев - тоже очень темнокожий, с длинной, до груди, бородой - притом без усов.  Он вскочил и с высоты своего громадного роста принялся быстро-быстро кланяться смуглой лысой головкой.
- Надо, надо, о златовласый повелитель, сделать тебя лучше, - загундосил он - неожиданно плаксивым голосом, каким в метро просят денег у добрых людей на лечение. Борода его заискивающе виляла, как хвост провинившейся собаки. - Мы пришли тебе помочь. Человек несовершенен, и наша забота - сделать его лучше. Доверься нам.
Он протянул руку - и сделал шаг к хозяину особняка.
Было что-то уж очень притворное в его гнусавом голоске, и в этом ненужном шаге - и хозяин особняка мгновенно почувствовал опасность. Он вообще очень чутко чувствовал людей.
Это никакие не маляры!
- Охрана! Вызовите охрану! - крикнул хозяин во всё горло и отступил назад. Шутки кончились.
Охрана появилась секунд через двадцать. Пётр и Николай, офицеры "девятки", бесшумно проскользнули в гостиную.
Они увидели Хозяина, замершего у выхода из гостиной, и двоих типов откровенно шахидской наружности, на совершенно недопустимом расстоянии от объекта. Пётр немедленно вскинул «беретту»:
- НА ПОЛ, БЛЯДЬ, СУКИ ЧЕРНОЖОПЫЕ! УЕБУ!
А Николай отработал верзиле удар в челюсть - в длинную, до груди, бороду.
Что произошло потом - офицеры впоследствии так и не могли объяснить. Николай утверждал, что через долю секунды обнаружил, что лежит лицом вверх на ковре, и в комнате больше никого нет, кроме Петра. Пётр, в свою очередь, давал точно такие же показания.
А произошло на самом деле вот что.
Когда ворвавшиеся охранники окаменели - совершенно так же, как и хозяин - молодой пришелец сказал старшему:
- Ну, коллега, приступим... Вот он, враг Интересного, перед нами! Можно дотронуться рукой.
Его бородатый спутник так и сделал: стал щупать окаменевшего хозяина особняка - лицо, уши, живот, колени. Он это делал бесцеремонно, как сельский ветеринар. Хозяин особняка оставался недвижен, и лишь заплывшие глазки испуганно метались.
- Ага... А сейчас посмотрим, что у него внутри, - сообщил деловито бородатый. Он больше не гундосил - напротив, голос его был басовитым, зычным.
Сказав так, он запустил правую руку в хозяина особняка, прямо в живот. Раздался чавкающий звук, как будто тот был из киселя - и бородатый стал копаться в хозяине, тяжело сопя, отвернув лицо, как сантехник копается под раковиной, когда надо достать подальше. Рыжий хозяин особняка закатил глаза в смертном ужасе.
Младший пришелец, меж тем, обратился к находящемуся в полуобморочном состоянии хозяину:
- Скажи, о златовласый повелитель, почему жизнь в твою эпоху стала такой скучной? В прошлый раз мы вынырнули, как положено, тридцать три года назад. Мы наслаждались Интересным - и ждали от вашего времени ещё более Интересного. Так до сих пор случалось всегда - мы ждали Интересного от каждой новой остановки, но находили, к радости нашей, всё ещё более Интересным, и задерживались на годы, чтобы впитать это Интересное. А теперь нам, увы, не придётся долго задерживаться. Мы порадовались Интернету, находке экзопланет и компьютерной графике – и только. Вы постоянно твердите о нанотехнологиях – но не делаете ничего, что не было бы известно тридцать три года назад. А где полёт на Марс? Где новые источники энергии? Что случилось с вашим кинематографом, что фильмы стало невозможно смотреть? Что случилось с наукой и университетами, превращёнными в посмешище? Почему люди возвращаются к домонгольским суевериям и представлениям, недостойным их просвещённых отцов?.. Мы тщательно изучили эти вопросы – очень тщательно и беспристрастно - и пришли к выводу, что виновен во всём этом именно ты. Поэтому мы тебя сейчас исправим – и ты, в свою очередь, исправишь то, что натворил.
Бородатый меж тем, закончив шарить внутри оцепеневшего хозяина, вытер пальцы и сообщил взрыкивающим басом:
- Вот беда-то!.. Вся проблема в том, что центральная нервная система этого человека слишком централизована, о мой бесценный товарищ Али Ад-Дин. Её нужно реструктурировать. На мой взгляд, правое и левое полушария его мозга должны конкурировать, и в живительной конкуренции родится гармония. Глаза его тоже неправильно функционируют. Его мужской корень - тоже излишне монополизирован, и должен быть разделён на конкурирующие части.
Парализованный хозяин отчаянно вытаращил глаза – так таращится человек, зашедшийся в диком вопле.
Названный Али Ад-Дином, сдерживая улыбку, пригладил густую изломанную бровь.
- Ты уверен, что ему это пойдёт на пользу?..
Говоря так между собой, пришельцы демонстративно обращались к парализованному: их слова явно предназначались ему.
- Абсолютно, - заверил бородатый и прижал изысканно ладонь к сердцу.
- Ну что же, пусть и он скажет своё слово. Не можем же мы лишать его возможности объясниться!
Бородатый щёлкнул пальцами, и лицо хозяина (только лицо!) отпустило – как будто невидимый скотч с губ содрали. Рот хозяина особняка зашевелился, хватая воздух.
- Что скажешь, златовласый? Готов ли ты исправить то, в чём виноват?
Тот облизнул губы и осторожно заговорил:
- Господа... Вы - сильнее и можете сделать со мной всё, что хотите. Я это понял.
Он говорил медленно и убедительно, глаза его отчаянно блуждали – словно он выискивал рассыпанные по полу слова, прежде чем их произнести.
- ...Но, господа, во имя правды и справедливости, давайте обойдёмся без экстремизма! Клянусь: моей вины нет в том, что вы мне приписываете! Я сам бывший учёный – мне ли поступать, как вы мне приписываете? Я делал добро - и только добро. Но поймите: общество было тяжко больным – и лечение больного общества причинило боль. Вы же не считаете хирурга злодеем, потому что он причиняет боль и даже отрезает людям конечности? Вы наслушались больных на голову коммуняк, у которых руки по локоть в невинной крови, обвиняющих меня чёрте в чём, и поверили им – но ведь справедливый судья слушает две правды!
Али Ад-Дин склонил голову, задумался.
- А чем было больно общество? – спросил он.
- Как – чем?! – хозяин особняка воздел к небу глаза. – Да вы же ничего не знаете! Вы видели тридцать лет назад относительное благополучие – но не видели катастрофы восьмидесятых! Страну надо было спасать! Экономика была смертельно больна, рушилась на глазах – очереди, дефицит, колбаса по талонам, а потом всё по талонам!..
- И мы спасли страну... – добавил он патетически-печально.
- Во даёт! – громким басом заржал бородатый, и хозяин особняка осёкся.
- Дружище! Давай проще, без этого треска! Какая ещё экономика? Колбаса, значит – это экономика, а полёт на Марс – это не экономика?!
- Не экономика!
- Но ведь это же достижение человечества, шаг вперёд в познании. Неужели это не экономика?
- Конечно, нет! – горячо заверил хозяин особняка. – Это не экономика. Возьмите любой учебник по экономике.
Бородатый возмущённо фыркнул.
А Али Ад-Дин возразил:
- Но ведь люди живут не ради колбасы!
Хозяин особняка терпеливо прикрыл глаза:
- И ради колбасы, и ради дома, и ради детей. Живут, чтобы быть счастливыми. И правильная экономика делает их счастливыми. Даёт людям то, чего они хотят. Поэтому эффективная экономика - это добро, а то, что мешает экономике развиваться - зло.
Али Ад-Дин согласно кивнул:
- Хорошо. Тогда давай всё упростим, уберём ненужные слова. Итак, люди живут ради вкусного, да?
Хозяин особняка ухмыльнулся набекрень:
- Ну... Примерно так. Будем откровенными.
- Вот и вся разница, - сказал Али Ад-Дин. – Нет здесь добра и зла – есть борьба Вкусного и Интересного. И ничего больше. Всё остальное происходит от этого, от цели в жизни - и экономика, и классы, и коммунисты, и капиталисты. Кто-то хочет жить повкуснее, кто-то преуспевает в этом. Но вот беда - набить живот колбасой и развалиться на диване у телевизора и кот умеет – человеком для этого быть не нужно, это лишнее. Человек отличается от животного разумом. А разуму должно быть интересно. Поэтому настоящая экономика должна стремиться делать жизнь в первую очередь интересной, а не жирной. Два подхода к жизни – жить вкусно и жить интересно – а совсем разные миры получаются. Уж поверь нам – мы с другом имели и сокровища, и дворцы, и вечную жизнь – и нам было беспросветно скучно.
При упоминании о дворцах и сокровищах глаза хозяина особняка блеснули.
Али Ад-Дин меж тем продолжал:
- ...И если бы не мудрейший Абу Али Хусейн ибн Абдаллах ибн Сина, навсегда исцеливший нас от скуки в Исфахане – мы бы совсем пропали. Так что если экономика мешает Интересному и превращает человек в кота, лежащего на диване – это плохая экономика. И потому - придётся тебе исправлять то, что ты натворил.
- Но ведь в Америке и Европе люди живут нормально и цивилизованно! Кто хочет жить интересно – живёт, путешествует, читает, творит. Кто хочет жить богато – живёт богато. Всем хватает, все удовлетворены. Вот она – свобода! Вот почему Соединённые Штаты по праву мировой лидер.
Бородатый скривился:
- А западное кино тоже в последние годы становится унылым до невозможности! Фтопку!
Али Ад-Дин добавил вежливо:
- Соединённые Штаты тоже не добралась до Марса – и тоже сворачивают космические и научные программы. Они и на Луне-то побывали, только чтобы опередить Советский Союз.
- Какая издёвка судьбы... – горько изрёк хозяин особняка. – Даже не за Рашку погибну – а по причине двух дураков, которые вместо того, чтобы жить нормально...
Он вздохнул и криво ухмыльнулся.
- Валяйте... Убивайте меня – я своим убеждениям не изменю.
Бородатый всплеснул руками:
- Вот непонятливый! Разве мы собираемся тебя убивать?! Убивать – контрпродуктивно! Мы сделаем тебя лучше!
И он стал совершать руками пассы и бормотать очень-очень быстро какие-то арабские слова. А может, древнеперсидские - кто их разберёт.
И вдруг... От дверей раздался грозный окрик:
- GET THEE BEHIND ME, SATAN!
И в гостиную вступил человек. Он был высок, тощ, одет в строгий костюм. Человек держал в вытянутых руках крест – как пистолет. Крест, простой четырёхконечный, был сделан из двух чёрных карандашей, перевязанных банкнотной резинкой.
- ИЗЫДИ, САТАНА! – сказал человек с сильным англосаксонским акцентом. Лицо его выражало непреклонную волю. Упрямо выступал могучий подбородок.
Человек приближался медленными шагами, тяжело дыша. Крест в его руках трясся от страшного напряжения. На высоком лбу выступила испарина.
И всё переменилось. Ужас отобразился на лицах Али ад-Дина и его бородатого друга – и теперь настал их черёд окаменеть. А рыжий хозяин особняка, напротив, освободился – и с облегчением пошевелил руками.
Человек с крестом обошёл окаменевших осторожными шагами. Крест он теперь удерживал одной вытянутой рукой, наклонив вбок – как пистолет стилем «нигга-шутин».
Пришельцы оставались окаменевшими. Офицеры «девятки» - тоже.
- Аллилуйя! – воскликнул человек торжествующе и воздел крест. – Восславим Господа нашего Иисуса!
Хозяин особняка ещё раз пошевелил руками – словно разминал после верёвок. Ухмыльнулся набекрень:
- Вот уж не думал, что Вы умеете держать что-то ещё, кроме пистолета и клавиатуры... Впрочем, это ведь карандаш, да?
- Славьте, славьте Иисуса, друг мой! Теперь Вы видите, как Он Вас любит и какие силы противостоят Добру!
Хозяин особняка воздел руки.
- Ну, знаете... После увиденного...
- Блаженны не видевшие, но уверовавшие, - назидательно сказал человек с крестом. – А я Вам говорил, мой друг, что Христос есть основа успеха американской цивилизации. А Вы не верили. Мы открыли сердца Христу, мы молимся Ему дома, в школах и по телевизору – и на нас льётся Его благословение. Вы видите только внешнюю сторону нашего успеха, но не понимаете самой сути американской нации. Мы все – верующие.
Зазвенел сервиз в шкафу гостиной – так грохнуло в комнате. Человек с крестом и хозяин особняка вздрогнули и обернулись. Пришельцы больше не были парализованы – они свободно шевелились, более того -  веселились. Бородатый  стоял, расставив длинные ноги, откинувшись назад, и держался за живот. Пасть его была разинута, из неё раздавались ухающие громовые раскаты, а борода тряслась. Именно его хохот вызывал звон тарелок. Али Ад-Дин тоже весело смеялся – но его не было слышно за хохотом бородатого.
Видимо, пришельцы только притворились окаменевшими, чтобы позабавиться.
- Ох, видел мракобесов?! «По праву мировой лидер»! Нет - тут только до основанья!
- Ты несправедлив, - сказал Али Ад-Дин, посерьёзнев. – В семнадцатом веке, например, это было очень даже прогрессивно – не говоря о шестнадцатом. Да даже в девятнадцатом это ещё многого стоило – поголовная грамотность, трудовая этика... Ушли же его домой, молиться – и давай закончим наше дело.
 
***
На заводе "Волна" среди ржавых конструкций и выбитых окон гулял сильный ветер. Ветер гремел ржавыми кровлями, закручивался между облезлыми корпусами и гонял пыль маленькими смерчами. Однако не все окна были выбиты - некоторые были забраны пластиковыми стеклопакетами, и за какими-то из них даже горели огни.
Из обитой жестью двери с табличкой "Инноватор" выкатился кругленький румяный мужчина - средних лет, невысокий, лысоватый, в круглых очочках и деловом костюме, живой и подвижный. Кругленький мужчина закурил длинную сигарету и озадаченно обошёл – вернее прокатился - вокруг огромного ротора, лежащего возле входа.
Это был гендиректор ООО "Инноватор" Селиванов.
Селиванов всплеснул ручками, сорвал с себя очки и вдруг накинулся на ротор. Азартно пыхтя, он попробовал раскачать ротор коротенькой толстой ногой - тот не шевельнулся.
- Да... – разочарованно промямлил Селиванов, одевая очочки обратно и оглядываясь. Никто, к счастью, не видел его фиаско с ротором.
Он потёр лысый лоб. Честное лицо его опечалилось.
Ротор надо было как-то поднять на второй этаж - а грузовой лифт был пущен на металлы пятнадцать лет назад, и на его месте ржавела пустая шахта. И это было крайне досадно.
В этот момент в корпусе напротив - точно так же облезлом, как и корпус, в котором помещался "Инноватор" - открылась точно такая же жестяная дверь. И степенно вышел оттуда Гафуров, в прошлом начальник гальванического цеха, а ныне - гендиректор ООО "СПБ-Гальваника". Гафуров был высок и костляв, высокомерное лицо его ничего не выражало. Он тоже закурил и не спеша подошёл к Селиванову.
- Приветствую...
- Здорово... Ты как раз мне очень нужен. Поможешь?
Гафуров посмотрел на ротор.
- Поднять?..
Селиванов, затягиваясь, кивнул пять раз.
- Поделишься своими чудо-батырами?
- Да не вопрос... - угрюмо сказал Гафуров.
- А поднимут?
Гафуров саркастически усмехнулся.
- А им и возиться не понадобится. Смотри...
Он крикнул в глубину завода:
- Толик! Толик!
Прошелестел ветер, что-то простучало рядом с ними по стене, как палочка слепого.
- Толик, бери этот ротор, - строго сказал Гафуров стене, – и тащи на второй этаж, направо от грузового лифта.
Селиванов озадаченно поправил очочки – он не привык видеть Гафурова, разговаривающего со стенами. У него что, гарнитура?.. Не похоже... Но то, что произошло через мгновение, заставило Селиванова снова сорвать очки с носа. Стена вдруг застонала – жалобно-жалобно – а ротор сам собой поднялся в воздух, по пояс Селиванову. Жалобный стон перешёл в нечленораздельный вскрик, который может издать человек, на которого обрушилась непосильная ноша – и снова раздались жалобные стоны. А ротор плавно двинулся в сторону ржавой шахты грузового лифта, где через мгновение и исчез. Как дым в дымоходе.
- Однако... – охнул Селиванов.
Он одел очки обратно и внимательно посмотрел на Гафурова. Тот, не спеша, загасил окурок и выбросил в урну. Ухмыльнулся.
- А вот так!.. Таджики мои говорят, что это пропажа демократическая у нас поселилась. Мол, никакая гэбня его в лесу не зарывала - а реструктуризовали его, и здесь он поселился в качестве джинна. Вернее, тут его нога живёт. Остальные части – кто их знает. В общем, пользуйся - таскай роторы, ящики, чего хочешь.
Селиванов лихорадочно потёр остатки волос. Он только что своими глазами всё видел – и привык верить глазам. Сомневаться в происходящем не приходилось.
- А тебе не кажется, что таскать им тяжести – это забивать микроскопом гвозди? Это же джинн! «Построить дворец и разрушить город». Может, он нам... это... ну денег там, золота сделает?.. В конце концов, продукцию гнать будет? Освоим что-нибудь эдакое, с приставкой «нано»? А?
- Нет, - ответил Гафуров. – Разрушить дворец и перетаскать обломки – это пожалуйста. А на большее неспособен - проверено. Только ломать  и таскать. Я хотел было поначалу, чтоб он сдох, надорвавшись – так не сдох. Плачет, а таскает.
Селиванов поправил очочки.
- Хм. Тоже неплохо!.. Такой он мне нравится! Просто прелесть! Зачем, в самом деле, чтобы обязательно сдох? Это контрпродуктивно. Больше гуманизма!
 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments