D.Sanin (d_sanin) wrote,
D.Sanin
d_sanin

Categories:

Финляндия, которую они потеряли

Очень часто от вернувшихся из поездки по Финляндии приходится слышать (на фоне восторгов о финской жизни) завистливо-злобное - мол, если бы не большевики, то мы имели бы уровень жизни как в Финляндии. А то и вовсе лучше. Дальше начинается подсчёт упущенных выгод - кто-то заливается соловём о "европейских домиках", "чистоте", "велосипеды не пристёгивают", "ах, шведский стол" и постит фоточки Порвоо, а кто-то о том, что вместо слова "сауна" весь мир уж конечно использовал бы слово "баня".

Подкрепляются подобные заявления следующим интуитивным аргументом: Финляндия, дескать, была обычной частью Российской Империи (а то и вовсе пренебрежительно заявляется про "убогого чухонца" и "чухонскую голытьбу") -  а раз так, то причина высокого ("приличного") уровня жизни в Финляндии лишь в том, что они жили без большевиков, "вовремя перестреляв" своих красных.

Оставим в стороне вопрос, жили бы эти "мы" вообще, если бы история пошла иным путём (они ведь никогда не задумываются, что в таком случае вероятность даже встречи их родителей стремится к нулю, не говоря о встрече двух конкретных гамет). Не жили бы - ну да ладно, суть не в этом. Суть в том, что считать Финляндию начала 20 века такой же отсталой, как и вся остальная империя - большое заблуждение.

Во-первых, в основе мифа о "такой же отсталой Финляндии" лежит непонимание того, что хотя Финляндия номинально и входила в состав Российской Империи - но реально это была совершенно отдельная страна. Повторю: отдельная страна - со своим парламентом, своей валютой, своими судом и полицией, своим государтвенным языком, своими таможнями.

Во-вторых, в основе мифа об "убогом чухонце" лежит тот факт, что финны-ингерманландцы из окрестностей Петербурга жили и вправду бедно - в отличие от жителей самой Финляндии.
«Столичный житель оставит совершенно ложное понятие о финнах, если будет судить о них по чухонцам, живущим вблизи Петербурга в деревнях Парголове, Токсове, Юках, Матусове... там вы беспрестанно встречаете оборванных, пьяных чухонцев... при въезде в деревню вас обступит толпа оборванных мальчишек, просящих милостыню. ... Совсем другое дело вы встречаете в Финляндии. В продолжение всего путешествия нам не случилось встретить ни одного пьяного, ни одного нищего, ни одной хромой или захудалой лошади»
Семенов Д. Отечествоведение. Россия по рассказам путешественников и ученым исследованиям: Учеб. пособие для учащихся / Сост. Д.Семенов. Т. 2: Финляндия. СПб., 1866. С. 212.

А теперь давайте просто почитаем отзывы тогдашних русских людей о Финляндии конца 19-начала 20вв - и подивимся, что они слово в слово совпадают с нынешними восторгами. То еть уже тогда наши соотечественники восхищались и непривычно высоким уровнем жизни в Финляндии, и вежливым обхожджением, и свободой, и честностью, и уровнем грамотности, и достиженими парламентаризма. Я уже приводил как-то цитаты Куприна из его очерка "Немного Финляндии" - теперь же я собрал более обширную подборку.

В основном цитирую по:
Куприн А.И.  "Немного Финляндии"
"Многоликая Финляндия. Образ Финляндии и финнов в России: сб. статей Под науч. ред. А.Н.Цамутали, О.П.Илюха, Г.М.Коваленко: НовГУ имени Ярослава Мудрого."  –  Великий Новгород, 2004
Лескинен М.В. "Поляки и финны в российской науке второй половины XIX в.: «другой» сквозь призму идентичности"
Яковлев О.А. "Финляндия глазами русских путешественников и туристов (XIX – начало XX вв.). Санкт-Петербург и Страны Северной Европы. Материалы четвертой ежегодной международной научной конференции. Санкт-Петербург, 2003."
Но будут цитаты и из других источников.

Говоря о практичности финского населения, русские авторы в 1890-х годах в качестве примера приводили широкое распространение телефона. Этот вид связи в России едва был доступен богачам, а в Финляндии в это же время он стал достоянием „почти всякой квартиры и лавчонки“. Вся Финляндия была покрыта телефонной сетью, и телефон для финнов являлся не роскошью, а необходимым элементом городского и сельского быта. Столь же широко в Финляндии распространилось и электрическое освещение улиц. Все это заставляло изумляться русских авторов: „…умение идти вровень с веком составляет в Финляндии явление поразительное“.
Мошнин В. Год в Финляндии. // Наблюдатель. Февраль, 1896.
(Полное дежа-вю. Помните конец 90х, когда сотовые телефоны только-только начинали появляться у наших мидлов - и восторги о том, что в Финляндии они у каждого?)

Корней Чуковский посетил Финляндию в январе-феврале 1925 года. ... Поселившийся в гостинице «Хоспиц», достаточно скромной по финским меркам, Чуковский удивляется наличию на столе телефона и двух библий на финском и на шведском языках, паровому отоплению и опять же чистоте: «В моей комнате ванна, умывальник, чистота изумительная <...> День полупраздничный: именины президента Стольберга. Впечатление прежнее: маленький город притворяется европейской столицей, и это ему удается. Автомобили! Радио! Телефоны! Рекламы! «На чай» не берут нигде. Бреют в парикмахерских на американских креслах – валят на спину – очень эффектно. Словом, Европа, Европа».
Чуковский К.И. Дневник 1901–1929. М., 1991. с 320


Понятно, что всё это в Финляндии вовсе не за 7 лет появилось.


Все авторы подчеркивали финскую страсть к порядку и аккуратность. Это начинается с быта. «Дома их деревянные, часто и каменные, содержатся в невероятном порядке <...>. В кухне с неимоверной аккуратностью расставлены по полкам блюда, тарелки и прочие принадлежности, везде господствует чистота, порядок и признак неусыпного смотрения. Ни на стенах, ни на полу ни пятнышка»6. То же и в общественном быту: «Поражает благоустроенность дорожек, хотя бы они соединяли даже небольшие хуторки». В городах порядок идеален: «Все улицы чрезвычайно опрятны. Тротуары и булыжные мостовые отлично выровнены. Чистота их поразительна»7.
6 Дершау Ф. Финляндия и финляндцы. СПб., 1899. С. 42–43.
7 Лезин А. Указ. соч. С. 57, 130.


Знакомо, да?


    Финляндия поистине демократична. Демократична вовсе не тем, что в ней при выборах в сейм победили социал-демократы, а потому, что ее дети составляют один цельный, здоровый, работящий народ, а не как в России - несколько классов, из которых высший носит на себе самый утонченный цвет европейской полировки, а низший ведет жизнь пещерного человека. И кажется, в этой-то народности - я бы сказал: простонародности - и коренится залог прочного, крепкого хозяйственного будущего Финляндии.
...
    Уличная толпа культурна и хорошо знает правую сторону. Асфальтовые тротуары широки, городовые стройны, скромно щеголеваты и предупредительно вежливы, на извозчиках синие пальто с белыми металлическими пуговицами, нет крика и суеты, нет разносчиков и нищих.
       Приятно видеть в этом многолюдье детей. Они идут в школу или из школы: в одной руке книги и тетрадки, в другой коньки; крепкие ножки, обтянутые черными чулками, видны из-под юбок и штанишек по колено. Дети чувствуют себя настоящими хозяевами города. Они идут во всю ширину тротуара, звонко болтая и смеясь, трепля рыжими косичками, блестя румянцем щек и голубизною глаз. Взрослые охотно и бережно дают им дорогу. Так повсюду в Гельсингфорсе. Мне кажется, можно смело предсказать мощную будущность тому народу, в среде которого выработалось уважение к ребенку.
...
       Не могу я не вспомнить при этом, как однажды осенью мы собирались везти из деревни в Петербург одну очень хорошо мне знакомую девицу трех с половиной лет. Она плакала и кричала в отчаянии:
       - Не хочу ехать в Петербург! Там все толкаются и все гадко пахнут.
       Для меня вот такие живые мелочи дороже самых убедительных статистических цифр. В них мелькает настоящая душа народа.
       Стоит, например, посмотреть, как летом, в полдень, возвращаются из Петербурга по железной дороге финские молочницы. На каждой станции, вплоть до Перки-ярви, высыпают они веселыми гурьбами с множеством пустых жестяных сосудов, перекинутых по обе стороны через плечо. И каждую из женщин уже дожидают на платформе свои. Кто-нибудь помогает ей сойти со ступенек вагона, другой - муж или брат - предупредительно освобождает ее от ноши, домашний пес вертится тут же, прыгает передними лапами всем на платье, возбужденно лает и бурно машет пушистым хвостом, завернутым девяткой.
       В Финляндии женщина всегда может быть уверена, что ей уступят место в вагоне, в трамвае, в дилижансе. Но ей также уступили место и в государственном сейме, и финны справедливо гордятся тем, что в этом деле им принадлежит почин. Они первые в Старом Свете послали четырех женщин блюсти высшие интересы страны вместе с достойнейшими.
...
     О поголовной грамотности финнов все, конечно, слышали, но, может быть, не все видели их начальные народные школы. Мне привелось осмотреть довольно подробно новое городское училище, находящееся на окраине города, в Тёлё. Это дворец, выстроенный года три-четыре тому назад, в три этажа, с саженными квадратными окнами, с лестницами, как во дворце, по всем правилам современной широкой гигиены.
       Я обходил классные помещения сейчас же после того, как окончились в них занятия. Всякий из нас, конечно, помнит тот ужасный, нестерпимый зловонный воздух, который застаивается в классах наших гимназий, корпусов и реальных училищ после трех-четырех уроков. О городских школах и говорить нечего! И потому я буквально был поражен той чистотой воздуха, которая была в учебных комнатах финского низшего училища. Достигается это, конечно, применением самой усовершенствованной вентиляции, но главным образом тем, что финны вообще не боятся свежего воздуха и при всяком удобном случае оставляют окна открытыми настежь. Всякая мелочь, служащая для удобства и пользы школьников, обдумана здесь с замечательной любовью и заботливостью. Форма скамеек и чернильниц, ландкарты, коллекции, физический и естественный кабинеты, окраска стен, громадная высота комнат, пропасть света и воздуха, и, наконец, даже такая мелочь, как цветы на окнах, - цветы, которые с большим удовольствием приносят в школу сами ученики,- все это трогательно свидетельствует о внимательном и разумном, серьезном и любовном отношении к делу.
       Подобной гимнастической залы, как в этой четырехклассной низшей школе, я не видал нигде в России, по богатству и остроумию приборов и по той щеголеватой чистоте, в которой она содержится. Около гимнастической залы есть маленький коридорчик, и в нем вдоль обеих стен длинные шкалы со множеством маленьких ячеек. Над каждой ячейкой написана фамилия ученика или ученицы, и там лежат гимнастические туфли, все одинакового образца, легкие, полотняные, с веревочными подошвами.
       Спорт здесь в большом почете, но опять-таки спорт разумный и даже, если хотите, патриотический.
       Почти ни одного мальчишку вы не увидите здесь на улице без коньков в руках. По праздникам девушки, студенты, приказчики, конторщики, очень часто пожилые и даже толстые и седые люди, отправляются с лыжами куда-нибудь на край города. Повсюду в витринах фотографов вы увидите моментальные снимки с знаменитых прыжков в тридцать два метра длиной и более. С изумлением видишь на фотографии, как человек на лыжах, в теплом трико и в вязаной шапочке колпаком, окончив разбег по горе до края обрыва, летит в силу инерции по воздуху высоко над головами стоящих внизу людей.
       Летом финская молодежь собирается в гимнастические общества, занимается бегом взапуски, метанием дисков и копий, прыжками в ширину и в длину и в особенности плаваньем, в котором финны не имеют соперников в Европе. Я скажу не преувеличивая, что через такую здоровую, вольную школу, воспитывающую дух и тело, проходит каждый финн.
       Их женщины и дочери не меньше мужчин любят конькобежный и лыжный спорт и также не боятся ни мороза, ни сквозного ветра. Я никогда не могу забыть той девочки лет двенадцати-тринадцати, которая однажды, при морозе в шестнадцать градусов, проходила мимо памятника поэту Рунебергу с открытой по ключицы шеей, с небольшим суконным беретом на голове и коньками под мышкой. Не могу сказать, чтобы она была красива, но столько свежести, бодрости, ловкой уверенности в движении было в ней, что я невольно залюбовался. Крепкая, здоровая, славная северная кровь!

Куприн А.И.  "Немного Финляндии"

Что-то мне это напоминает. Помните, как в советское время всех учили ходить по правой стороне, как учили уступать места? Помните огромные лестницы и окна наших школ, учителя, заставляюещего проветривать каждую перемену и поливать цветы? Помните толпы лыжников у электричек? Валентину Терешкову помните? Куприн вам напоминает, что ничего этого у вас не было, кабы не "проклятые большевики".

Не удержусь и выделю отдельно впечатления Куприна о пресловутом шведском столе.

  Помню, лет пять тому назад мне пришлось с писателями Буниным и Федоровым приехать на один день на Иматру. Назад мы возвращались поздно ночью. Около одиннадцати часов поезд остановился на станции Антреа, и мы вышли закусить. Длинный стол был уставлен горячими кушаньями и холодными закусками. Тут была свежая лососина, жареная форель, холодный ростбиф, какая-то дичь, маленькие, очень вкусные биточки и тому подобное. Все это было необычайно чисто, аппетитно и нарядно. И тут же по краям стола возвышались горками маленькие тарелки, лежали грудами ножи и вилки и стояли корзиночки с хлебом.
       Каждый подходил, выбирал, что ему нравилось, закусывал, сколько ему хотелось, затем подходил к буфету и по собственной доброй воле платил за ужин ровно одну марку (тридцать семь копеек). Никакого надзора, никакого недоверия. Наши русские сердца, так глубоко привыкшие к паспорту, участку, принудительному попечению старшего дворника, ко всеобщему мошенничеству и подозрительности, были совершенно подавлены этой широкой взаимной верой. Но когда мы возвратились в вагон, то нас ждала прелестная картина в истинно русском жанре. Дело в том, что с нами ехали два подрядчика по каменным работам. Всем известен этот тип кулака из Мещовского уезда Калужской губернии: широкая, лоснящаяся, скуластая красная морда, рыжие волосы, вьющиеся из-под картуза, реденькая бороденка, плутоватый взгляд, набожность на пятиалтынный, горячий патриотизм и презрение ко всему нерусскому - словом, хорошо знакомое истинно русское лицо. Надо было послушать, как они издевались над бедными финнами.
       - Вот дурачье так дурачье. Ведь этакие болваны, черт их знает! Да ведь я, ежели подсчитать, на три рубля на семь гривен съел у них, у подлецов... Эх, сволочь! Мало их бьют, сукиных сынов! Одно слово - чухонцы.
       А другой подхватил, давясь от смеха:
       - А я... нарочно стакан кокнул, а потом взял в рыбину и плюнул.
       - Так их и надо, сволочей! Распустили анафем! Их надо во как держать!


Куприн А.И.  "Немного Финляндии"




Известная своей педагогической и просветительской деятельностью Е.Н.Водовозова в своем очерке напрямую задается вопросом, почему русские крестьяне, обрабатывающие землю в сходных географических условиях, живут хуже финнов, и видит коренное отличие в отсутствии у последних высокого уровня социальнойорганизации и всеобщей грамотности: «Печать благоустройства
и культурности нравов жителей, их стремление к улучшению своей жизни ... вы встретите здесь повсюду. ... Но откуда у финнов эта энергия?... Неужели наш русский крестьянин менее финляндского даровит и трудолюбив?... Это происходит от того, что русский трудовой люд не только не вооружен должным образом необходимыми знаниями, но совсем невежественен, до сих пор суеверен, даже безграмотен, и поэтому не умеет пользоваться надлежащим образом естественными богатствами природы. Преуспеяние Финляндии во всех сферах деятельности зависит как от замечательной энергии и трудолюбия финнов, так и от тех общественных условий, среди которых они живут и воспитываются, а также и от широкого распространения грамотности среди финляндского народа»

Водовозова Е. Финляндия. Страна и народ // Мiр Божий. 1892. No 9. С. 6.


Отчего же в маленькой, крохотной, бедной, суровой Финляндии это есть, а у нас, в великой России, нет? Нищих на улицах нет. Безобразно пьяных также. По всем городам, городкам и поселкам не только в изобилии всевозможные школы, но и всякого рода собрания, общества, залы чтений, музыкальных обществ, игр и развлечений. ... Даже враги финляндцев, ... не могут не признать их
исключительной честности. Русского человека, впервые попавшего сюда, эта общая, массовая честность прямо поражает.

Петров Г.С. Пигмалионы Севера // Петров Г.С. Наши пролежни. М., 1913. С. 144



«Те блага конституции, которые мы еще только пытаемся ввести по всей России, в Финляндии существуют уже сто лет. И благодаря им ... крошка Финляндия в сравнении со всею остальною громадою России является областью чудес народного благоустройства», подчеркивая преимущества конституционного правления и законности. «Благоустроенный край», «благоустроенная страна» – довольно частая характеристика Финляндии
Петров Г.С. Страна болот. С. 13.


«Получив в наследство от шведов довольно развитое общество и государственное устройство, основанное на равенстве всех сословий перед законом, финский крестьянин не раболепствует перед более его образованным господином, но беспрекословно повинуется законным требованиям правительства, и не было примера, чтобы для приведения последних в исполнение когда-нибудь оказалось необходимым употребить вооруженную силу. Уважая права других, финн требует уважения собственных своих прав, и редко простой крестьянин безнаказанно позволит сказать себе бранное слово»
Петров Г.С. Страна болот. С. 38


Грамотность финнов, называемая в качестве главной причины финляндской благоустроенности и неиспорченности нравов, особо выделяется авторами. Они не столько указывают на наличие начального повсеместного образования, сколько отмечают поголовную грамотность населения, заслугу которой приписывают авторитету и строгости протестантских пасторов: «половина гельсингфорских студентов – дети простых крестьян ... главным образом они обязаны этим свои пасторам». Грамотность финских крестьян, причем не только формальную – умение читать и писать, – но и используемую в повседневной крестьянской жизни, привычку и любовь к чтению Евангелия, газет и книг российские авторы описывают почти в восторженных тонах.
«Никакой роскоши, ни следа швыряния денег, ни намека на жизнь напоказ, но все домовито, деловито, красиво и чисто»

Петров Г.С. Страна болот. С. 26.


Не отсутствие резких имущественных и социальных контрастов приписывается Финляндии, а «достойная» бедность: «здесь скорее нет особенного блеска вверху, но зато нигде не встретите и возмущающей вас тьмы внизу»4. Благосостояние «края озер» связывается не с отсутствием пороков, присущих современной российской действительности, но с его благопристойным видом: «бедность и нужда народных масс дают себя чувствовать на каждом шагу. Только финская бедность не имеет вида грязной, оборванной нищеты, впавшей в полное отчаяние и безнадежность»
4 Петров Г.С. По Скандинавии // Петров Г.С. Под чужим окном. М., 1913. С. 43.
Народы Земли. Географические очерки жизни человека на земле / Под ред. Н.Березина. Т. 3. СПб., 1878. С. 102.


«В их (финнов. – М. Л.) манере нет ничего раболепного, скорее проглядывает чувство собственного достоинства и уважения к личности ближнего, – результат свободных общественных и государственных учреждений, ... а также следствие отсутствия крепостного права ... он строго выполняет свои обязанности, но ни к кому не обращается ни высокомерно, ни низкопоклонно, никому безнаказанно не позволит унизить себя»
Водовозова Е.Н. Финляндия. Страна и народ. С. 17.

Наиболее часто встречаются такие бытовые, внешние черты финнов, как их чистота и аккуратность (в домах, «хижинах», на улицах городов), всегда приводимая в пример. Вместе с тем неоднократны упоминания о широком распространении в финском народе самого страшного порока и для русского мужика – пьянства. По мнению очеркистов, отличие «финского пьянства» от российского состоит лишь в том, что, во-первых, финны вообще более склонны к опьянению, как и другие северные народы (потому быстрее приобретают алкогольную зависимость), и, во-вторых, благодаря принимаемым в обществе мерам и склонностью к благопристойному поведению на людях проявления этой болезненной зависимости не оказываются на всеобщем обозрении. При финской аккуратности и внимании к внешним проявлениям явления такого рода существу ют, но не бросаются в глаза так, как в России.



Бунге понимал сам и напоминал другим, что Финляндия – «страна благоустроенная, с населением грамотным, твердым в религиозных убеждениях и что нет повода ломать существующие в ней порядки для того, чтобы подвести их под общий уровень порядков, существующих в России», тем более, что «последние требуют еще немало улучшений и усовершенствований и во многом отстают от тех начал, которые обусловливают гражданственность и внутреннее благоустройство Финляндии»3.

Судьбы России. Доклады и записки государственных деятелей императорам о проблемах экономического развития страны (вторая половина XIX в). Подготовил к изданию Л.Е.Шепелев. СПб., 1999. С. 226


В  рассуждениях  о  стремлении  финнов  к  внешней  благопристойности  (при  всех  неблагоприятных  обстоятельствах  жизни  —  голоде,  нужде,  безработице,  пьянстве)  в  ранних  описаниях  несколько  раз  встречаются  указания  внешних  ее  примет (в сравнении с русским мужиком или городским ремесленником); к ним относится чистота в домах и на улицах, а так же необычная д л я русских одежда, которая у наблюдателей ассоциировалась с зажиточностью или «буржуазностью»: В.И. Даль, описывая облик финского трубочиста, отмечал: «Встретив, особенно
в воскресенье, такого трубочистного мастера, вы не всегда с первого раза догадаетесь,  с  кем  столкнулись  ...  перед  вами,  по  крайней  мере,  почетный  гражданин, если не сам откупщик питейных сборов» ... «нельзя себе никак представить, что  это простой мужик, вчера еще работавший в поле», — вторил ему Ф. Дершау.




«В Финляндии менее двух миллионов жителей, – писал «Вестник Европы», – почва скудна, народ не слишком одарён от природы; сравним её, однако, с русской губернией такого же населения, но в несравненно более благоприятных климатических и почвенных условиях, например хоть с Черниговской губернией. Где в последней университет, масса учебных заведений, газет, отличные дороги, фабрики, производительность которых известна в целом мире, где благоустроенные города, освещённые газом, порядок и уважение к закону?»
Вестник Европы. 1889. Кн. 6. С. 850.

«Живут финские крестьяне чисто; одеваются хорошо и опрятно; по нашим понятиям их достаток можно назвать большим. Во внутренних губерниях таким достатком располагают только богатые мужики, да и то живут с меньшими удобствами...». В Курской губернии, продолжает публицист, несмотря на несравненно лучшие климатические и природные условия, доход хозяина в среднем в 2,5 раза ниже, чем в Финляндии1. Продолжая сравнение, автор статьи констатирует, что дорожная сеть Финляндии более насыщенна, чем российская2
Фирсов В. Причины экономических и культурных успехов Финляндии // Мир Божий. 1898. No 12. СПб., 1898.

Автор статьи приводит следующие цифры: на каждого финляндца приходится 10 метров грунтовых дорог, столько же – шоссе и около 1 метра железной дороги, а в Курской губернии – менее 0,5 метра железных дорог, столько же шоссе и не более 6 метров прочих дорог. (Там же. С. 13).


Господа, если кто ездил, хотя по железной дороге в Финляндию, то он видел, что, как только переезжаешь границу, является какой-то другой свет
Государственная дума. Третий созыв. С 2299



Как видим, ничего не изменилось. Финляндия и до революции была развитой страной с высоким уровнем жизни, которым восхищались тогдашние дорогие россияне - такой и осталась. Ну а Россия... По-моему, сломать свежеотстроенной тяжёлой индустрией хребет Гитлеру, запустить первый спутник и первого человека в космос, построить первую в мире АЭС - и обеспечить вчерашним обитетелям курных развалюх нормальную жизнь с нормальным образованием - это отличные результаты для некогда отсталой аграрной страны.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments