D.Sanin (d_sanin) wrote,
D.Sanin
d_sanin

Либеральный фашизм, говорите? "Возвращение фюрера".

Возвращение фюрера.









Фюрер ждёт на трибуне, сосредоточенно полуприкрыв глаза. Он похож на фехтовальщика перед поединком. Он собран и готов наносить точные удары.
Толпа замерла, ждёт. Стоит ему только уронить искру, маленькую искорку... Тысячи глаз готовы принять эту искру, как рассыпанный ровным слоем порох... Порох недоверия и надежды. Лица, воротнички, галстуки...
Достаточно одной искорки, одного взгляда. Но фюрер смотрит поверх голов, спокойно моргая. Наконец, он начинает говорить. Негромко, отчётливо. Толпа жадно внимает. Доверчиво распахнутые глаза, ловящие каждое движение, готовые вспыхнуть, взорваться... Но он хорошо знает и понимает толпу: пока рано.

Фюрер говорит низким, горловым голосом. Он с наслаждением оперирует словами, тщательно подбирая их, как педантичный и заботливый мастер свои инструменты. Он говорит простые, понятные любому лавочнику вещи.

- Европа в опасности. Да, существует страшная угроза, и я обязан рассказать вам о ней.

 

Что такое Европа, мои преданные соратники? Нет никакого географического определения нашего континента, а только расовое и культурное. Граница этого континента — не по Уральским горам, но скорее между западным и восточным образом жизни. Сегодня - граница Европы проходит в умах людей.

Глуховатый скорбный голос фюрера полон отеческой любви и заботы. О, как его за это обожают! Кто позаботится о простом человеке из этого зала? А наш фюрер позаботится, фюрер пожалеет!

- В своё время Европой были всего лишь Греческие острова, которых достигли нордические племена, и где зажглось пламя просвещения и гуманизма, которые распространялись медленно, но неуклонно. И когда греки боролись со вторжением персидских завоевателей, они защищали не только свою маленькую родину, Грецию, но и концепцию сегодняшней Европы.

Фюрер, до того неподвижный, начинает медленно жестикулировать. Он с искренностью прижимает ладони к сердцу, и, слово за словом, с напряжением поднимает их к лицу. Он похож на жреца, заклинающего бога огня. Скрюченные пальцы вздрагивают, в такт прорывающимся словам... Голос фюрера, гулкий, как из бочки, разносится всё громче, начинает наливаться хриплым лязгающим металлом, ему становится тесно под сводами огромного зала:

- И вот сегодняшняя Европа снова под угрозой, как сотни и тысячи лет назад.

Толпа напряжённо молчит, в единении, затаив дыхание.

- Вы ждёте, я скажу вам, что наш главный враг – большевизм, - он протягивает руку вперёд, и тут же отдёргивает, и властно взмахивает кулаком. Его голос, закалённый сотнями митингов, хрипло каркает. -  Да, большевизм лезет из всех щелей. Да, большевизм - наш враг. Да, мы - форпост борьбы Европы с азиатчиной! Это - правда!

Толпа оживляется, по ней проносится волна угрюмой, давно накопившейся ненависти.

Фюрер, сдерживая порыв толпы, скрещивает руки на груди.

- Но он - не главный наш враг, не обольщайтесь. Мы умеем бороться с большевиками, мы вырастили железные кулаки в этой борьбе, - фюрер коротко потрясает стиснутыми кулаками. -  Большевизм на сегодня практически разгромлен, он слаб. Мы не будем церемониться, большевики выпьют до дна чашу возмездия. Вы доверились мне - и я твёрдо обещаю, что большевизм окончательно рухнет под нашим натиском, как колосс на глиняных ногах! - голос фюрера взлетает до хриплого рыка. - Вместе все мы - сокрушительная сила! Вся сила общества сосредоточена в нас - и мы несём в себе смерть большевизму! Большевизм – отныне можно считать мёртвым!

Фюрер, рыча гневные слова, энергично вколачивает кулаками невидимого врага в землю

По толпе проносится вздох облегчения, все вскакивают, и тянут руки фюреру в восторженном салюте. Фюрер переводит дух, как атлет после взятой высоты, поднимает ладонь в успокаивающем жесте, и продолжает на полтона ниже.

- Но есть угроза более опасная, чем большевизм. Ибо угроза большевизма - всего лишь физическая, азиатски-тупая, как орды Чингисхана. Она материальна и очевидна - поэтому она понятна и предсказуема. И мы, европейски цивилизованные люди, способны с лёгкостью поставить её на место.

Фюрер энергично перелистывает страницу, бьёт себя кулаком в грудь, и потрясает отскочившей рукой.

- Но нет, мы не будем слепыми, живущими сегодняшним днём. Мы заглянем в будущее - и там отчётливо увидим, что есть более страшная угроза. Потому что эта угроза подкралась к нам, как запущенная болезнь. Она среди нас, каждый из нас соприкасается к ней ежедневно!

Фюрер, закинув назад голову, драматически указывает рукой на зал – широким отработанным жестом, его усики гневно топорщатся.

Зал замирает.

- Давайте вместе подумаем о судьбах цивилизации и прогресса. - Фюрер прижимает ладони к сердцу, и возводит очи к небу. - Кто движет прогресс?

Зал пока не понимает, куда клонит мудрый фюрер... Подскажи же! Подскажи, наш вождь!

- Прогресс, - раздельно выкрикивает фюрер, - движим меньшинством! Тем самым меньшинством творцов, наиболее активной и предприимчивой частью человечества. Наука давно установила: лишь меньшинство, три процента общества созидают новое. Они открывают законы природы, они изобретают, они открывают новые предприятия, они несут на себе бремя ответственности. Лишь три процента лучших представителей общества составляет то, что отличает человечество от животного мира! Все остальные - пассивный балласт, безвольные унтерменши, лишённые того, что именуется разумом - говорящие животные, пригодные лишь выполнять команды и обслуживать нас, юберменшей!

По толпе пробегает волна одобрения, но фюрер умело сдерживает движение толпы, нетерпеливо взмахнув ладонью. Он похож на дирижёра, управляющего самым мощным оркестром мира.

- Исторически сложилось, что унтерменши обладают равными правами с нами. Но разве это справедливо - ставить на одну доску творцов и недочеловеков?! -  голос фюрера поднимается всё выше и выше, он уже давно не говорит, а надсадно кричит. - Разве это допустимо, чтобы животные имели ту же власть, что и творцы?! Мы, творцы, мозг общества, не можем этого допустить! Власть тупого безмозглого большинства недопустима! Вот истинная угроза Европе!

Зал с обожанием и мольбой смотрит на фюрера: о, наш мудрый гений, как правильно ты говоришь, направляй же нас!

- Именно элита, и только элита, может быть допущена к власти!!! – требовательно гремит фюрер, потрясая воздетыми руками. - Власть - удел меньшинства! Подлинная демократия, в её исконном древнегреческом понимании - в том, что власть должна принадлежать тем, кто способен ей разумно распорядиться, кто способен нести бремя ответственности. Рабы не должны иметь ни на йоту власти, и способности распоряжаться хотя бы собой! Катастрофическая ошибка, - фюрер взвинчивает рукой, - позволять серой массе иметь хоть какую-то власть, ибо они нас тянут на дно своей тупостью. Это их попущением взросли плевелы большевизма, это их попущением мы расхлёбываем трагически ошибки власти прошлого. Мы спасём Европу, обречённую на вырождение под властью недочеловеков! Довольно! – фюрер взмахивает стиснутыми добела кулаками. - Мы должны установить диктатуру достойных, и в этом наше величайшее предназначение и историческая миссия. Мы обязаны очистить человечество от ошибок, мы сильной рукой направим человечество от заблуждений к истине!

Пора! Фюрер, наконец, обжигает зал тяжёлым взглядом, как коробком по тысяче спичек проводит, каждому по взгляду - и зал послушно взрывается.

Океанской волной взлетает раскатистое "Хайль! Хайль!"

Фюрер отрывисто отмахивает рукой, в скупом начальственном приветствии, и толпа неохотно замолкает. Дело сделано: толпа насыщена энергией, она пластична, она рвётся с поводка, послушна и готова к истине.

- Но как определить тех, кто достоин? Ответ на этот вопрос - прост и понятен. Он выверен математикой, как теорема Пифагора. Итак, мы готовы объявить нашу цену очищения от ошибок. Любой творец востребован в нашем мире, его легко узнать. Как?

Фюрер держит паузу, и обводит толпу пылающим взглядом пророка.

- Какой доход нужен для минимально достойной жизни - жизни, достойной человека, а не животного?

Всё замерло, он поймал толпу на вдохе – и тогда он издаёт клич – в котором стон, рев и шёпот одновременно:

- Ответ нам хорошо известен: сто тысяч в месяц! Сто тысяч рублей в месяц – вот правильный ответ задачи! Мы все по себе знаем: у любого нормального человека не укладывается в голове, как можно - как это вообще возможно - имея хоть каплю ума и инициативы, получать меньше? Как можно, имея хоть немного совести, смотреть в глаза своей женщины, выкладывая перед ней меньшую сумму?! И всё потому что мы разумны – в отличие от нищих духом рабов! Вот единственно верный признак элиты, вот единственно верный признак того, что ты нужен обществу! Рынок расставляет всё по местам, и ненужные, неспособные, получают меньше, они не могут преодолеть этого простого барьера, простого теста на разумность – в отличие от трёх процентов лучших!

Фюрер встаёт на носочки, тянется вверх, почти взлетает

- ХА-А-АЙЛЬ!!! – взрывается от бешеного восторга толпа.

О, как всё просто и понятно!!!

- Поэтому тот, кто получает меньше ста тысяч рублей в месяц - недостоин! Он - неполноценный! У него нет ни разума, ни совести – ни единого человеческого качества! Прочь от власти, маленький недочеловечек! – фюрер хрипит низким гулким голосом, и с силой бьёт кулаками от груди. - Ты – животное! Ты доказал, что неспособен подняться над собственной неполноценностью! Ты не можешь прокормить свою семью – значит, ты не можешь распоряжаться даже в семье! Ты недостоин иметь власть, участвовать в выборах, принимать решения за других, заводить семью, получать образование! Вот цена, вот ценз нашей силы - силы самой достойной части общества! У унтерменшей нет разума, чтобы получить достаточную толику денег! Довольно робко говорить об этом в кругу своих!  Отныне мы решительно берём управление обществом в свои руки! Отсортировать, вышвырнуть из общества недостойных! Сто тысяч в месяц – вот наш ценз разумных! И мы счастливы сознавать, что будущее всецело принадлежит нам!

Всё. Больше говорить нечего, всё сказано. Фюрер сильным движением перекидывает последнюю страницу речи. Толпа услышала то, что хотела, она исступлённо ревёт. Восторженный рёв накатывает оглушающими валами: «Зиг!.. Хайль!.. Зиг!.. Хайль!..»

Фюрер стоит, высоко подняв правую руку в древнем европейском приветствии, а левая крепко держит ремень портупеи.

Через минуту, когда стихает экстаз восторга, раздаются торжественные аккорды гимна "ЭС-ПЭ-ЭС марширен..."

Когда гимн заканчивается, на глазах фюрера сентиментальные слёзы умиления. Слёзы и на глазах толпы.

Фюрер, отдавая салют, хрипит горловым голосом:

- Вы все - наследники Власова, Краснова, Бандеры - моих верных друзей, и вот мы, наконец, вместе! Наше место - вместе! Мы - правые! Вы - моё начало, а я - ваше логическое завершение!

- Правой!!! Правой!!! – исступлённо ревёт толпа. - Зиг!!! Хайль!!!

Ну - разве он не великолепен?! Анатолий Борисович, усмехаясь набок, поправляет воротничок, слишком тесный для его рыхлой шеи, и  с задумчивой гордостью смотрит на фюрера. Я же говорил - он наш сукин сын! Я же говорил, что с ним мы победим!
Что же, довольно лжи! Они стоят все вместе, возле трибуны. На трибуне - лучший оратор мира. А рядом с Анатолием Борисовичем лучшие люди мира, самые порядочные люди человечества, самые известные банкиры, и Гарри Кимович - самый умный человек планеты... Мы - элита общества, господа! Теперь будет так! Маски сброшены!



Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments