April 7th, 2014

АТЛАНТ ЗАПРАВЛЯЕТ ШТАНЫ ч.3.5

Предыдущие части
1.1   1.2   1.3   1.4   2.1   2.2   2.3   2.4   3.1   3.2   3.3   3.4
***

На заводе Олигарха-Изобретателя происходит какая-то возня, идёт явная подготовка оранжевой революции. Профсоюз в лице свеженанятых рабочих (тех, что бандитского вида) потребовал повышения зарплаты - притом не у Олигарха-Изобретателя, а у Совета Равноправия, да ещё публично в газетах. Совет им публично же отказал. И тогда на заводе начинают потихоньку бузить - ломать оборудование, бить стёкла и устраивать прочий евромайдан. Газеты это комментируют как недовольство тяжкими лишениями и почему-то ужасно беспокоятся за будущее сталелитейной промышленности.

Вскоре Олигарху-Изобретателю приходит извещение, что вся его собственность арестована за неуплату подоходного налога по решению суда аж три года назад. Естественно, никакого суда не было - типа, имеет место бюрократическая ошибка. Но счета и сейфы арестованы по-настоящему. На следующий день ему звонит чиновник из Вашингтона и задушевно объясняет, что произошла ошибка, что они нижайше извиняются, заплатят компенсации и не будут оспаривать встречный иск. На что хитрый Олигарх-Изобретатель, раскусивший их лохотронные приёмы, говорит, что не будет подавать никакого иска. Чиновник в оторопи - жертва выплюнула наживку. Тогда звонит один из Плохих Дядь и начинает зазывать на Важное Совещание. Мол, там заодно мы Вам поможем решить и навалившиеся на Вас проблемы. Олигарх-Изобретатель со стоическим упорством Александра Корейко отрицает наличие у него каких-либо проблем. Плохой Дядя в замешательстве, но потом в конце концов всё-таки упрашивает ОИНС прийти на это совещание. Плохие Дяди на том конце провода злятся - дела их идут плохо, хоть им и помогает вовсю братец ОИНС, которого подрядили сохранить старшего брата на своём месте любой ценой, чтоб не сбежал.

Утром перед Большим Совещанием нашему Олигарху-Изобретателю звонит мама и дрожащим голоском всячески зазывает домой - ей, дескать, очень-очень-очень нужно с ним поговорить, притом именно дома. ОИНС нехотя соглашается ( ну не любит он свою нахлебницу-маму, и мадам не жалеет красок в описании злокозненности мамаши, чтобы читатель разделил это противоестественное отношение к Матери). И вот он приезжает в свой бывший дом - а там и мама, и братец, и бывшая жёнушка (с полуробкой-полунаглой улыбочкой). «А ЭТА чего тут делает?!» «Не можем же мы допустить, чтобы она голодала на улице...» «Ну-с», - интересуется ОИНС, - «зачем звали?» И мама с бегающими глазками начинает объяснять, что они просят его о милосердии. «О каком милосердии?» А вот о каком: чеки на их содержание, оказывается, не пришли в положенное время в связи с арестом собственности Олигарха-Изобретателя - вот они и спрашивают, что им делать, и что он в связи с этим собирается предпринять. «А ничего», - с наслаждением отвечает им ОИНС. «Как - ничего?! А как же нам получить продукты? Бакалейщик не отпускает нам в кредит, если ты не напишешь ему.» «Нет. Не могу брать на себя долги, которых не смогу оплатить.» «Это же формальность, все знают что у тебя миллионы, и арест временный!» «Я не буду обманывать бакалейщика и делать вид, что эти миллионы принадлежат мне. Ведь они принадлежат не мне.» «Как - не тебе?! А кому?!» «Никому. Вы же сами яростно агитировали против собственности - получите и распишитесь.» Дальше родственники начинают очень долго, на несколько страниц, ныть и требовать прощения. Под железные «нет» постигшего истину ОИНС. Мол, времена ужасные, не бросай нас, год назад ты бы так не поступил, мы виноваты, были несправедливы к тебе, заставляли страдать, мы просим тебя просто о чувстве - прости нас, дай нам своё прощение. «Зачем вам это прощение?» Блаблабла, мы молим тебя о прощении - а ты нас побиваешь логикой, а мы просим тебя о сердце, а ты опять со своим холодным ясным разумом, ты торговец, неужели ты не можешь любить даром, неужели ты не можешь проявить чувство не думая, мы неразумны и слабы - а ты умный и сильный, поэтому ты обязан нас прощать и кормить. Аргументы родственников жалки и глупы, они жалобно-нагло требуют незаслуженной халявы (в терминологии мадам это называется «милосердие», и они его опять же именно ТРЕБУЮТ, в то время как милосердие можно только ДАТЬ). Ответы же ОИНС - торжествующие «нет» под мысленные аплодисменты жаждущего отмщения читателя, понявшего что милосердие сакс, а руководствоваться надо личной выгодой, и это есть справедливо. И тут мама в панике проговаривается: «если ты дезертируешь, то они нас раздавят!» - и бывшая жёнушка не успевает ей заткнуть рот. «Вот она, суть их игры» - упивается своей гениальной проницательностью ОИНС, - «они поняли и назвали раньше меня единственный оставшийся мне путь, разум указует мне его, а они пытаются удержать меня и заставить продолжать нести это бремя во имя их братско-каннибальской любви». «Ага!» - говорит он им очень-очень-очень спокойно, - «в виде искупления своей вины вы требуете, чтобы я принёс себя в жертву.» «Ааааа!!!!», - визжит мама, - «опять эта проклятая несокрушимая логика!!! А нам нужна жалость, а не логика!!! Мы хотим жить!!!». ОИНС поднимается, чтобы уйти: «Нет, не хотите. Если бы хотели - знали бы, как меня ценить.» Тогда братец злобно-испуганно заявляет ему, что без денег он не скроется. Тут до ОИНС окончательно доходит: так вот в чём причина этого ареста счетов и сейфов - помешать его побегу! С чем он и благодарит братца за разъяснение. Братец, в свою очередь, проговаривается: «Мать не знала об этом!» «Ага,» - ловит его ОИНС, - «ах ты, жалкая вошь! Но я не скажу твоим дружкам, что ты проболтался.» И идёт прочь с улыбкой, полной гордости, скуки и жалости. И тогда вслед ему визжит бывшая жёнушка: «Ты безупречен и гордишься этим! Так вот, мне есть что сказать тебе!» По её перекошенному лицу ОИНС окончательно догадывается обо всём - и мадам, наконец, до конца разъясняет читателю, зачем жёнушка в своё время окрутила нашего героя: её целью, оказывается, было полностью посвятить себя этому великому человеку, и это с её точки зрения любовь. Зачем, спрашивается? А чтобы обрести власть над ним, сожрать и уничтожить его, низвести до своего жалкого уровня, и тем возвыситься над ним - и потому она якобы так издевалась над его изобретениями, мечтала увидеть его пьяным или изменившим. В этом якобы и есть смысл альтруистической любви, объясняет читателю мадам. А жёнушка тем временем с кудахтающим смехом вопит, что изменяла муженьку, и не с каким-нибудь крутым мачо, а с этой жалкой вошью, Мямлей-Братцем. Аж три месяца назад, ещё до развода. ОИНС слушает её с лицом учёного и мысленно философствует на тему что вот оно, кредо коллективистов, отрицающих личность. Мама последний раз пытается его остановить, схватив за руку:

- Неужели ты неспособен прощать?

И ОИНС патетически заявляет:

- Да, неспособен. Я бы простил прошлое, если бы вы меня сегодня уговаривали всё бросить и скрыться.

На улице его встречает холодный ветер.

Вот такие вот они, человеколюбы - всё о себе да о себе трясутся, не то что славные парни эгоисты.

Collapse )

АТЛАНТ ЗАПРАВЛЯЕТ ШТАНЫ ч.3.6: РЕЧЬ НЕУЛОВИМОГО ДЖО ГОЛТА

Предыдущие части
1.1   1.2   1.3   1.4   2.1   2.2   2.3   2.4   3.1   3.2   3.3   3.4   3.5

***
Вот краткое и, тем не менее, полное содержание Большой Речи: блаблабла есть блаблабла, поэтому жадность и эгоизм это добро, это хорошо, это путь к счастью и ничего не может быть разумнее.

Речь эта совершенно бредова, поскольку написана безграмотной экзальтированной ТП, а в основу её положена заведомо бредовая идея, в соответствии с которой большинству людей отказывается в разумности – притом якобы они сами так захотели и яростно борются против разума. Логических доказательств этих спорных положений, что очень характерно, никаких в этой горе-философии не приводится (несмотря на то, что мадам всячески похваляется разумом и логичностью своих героев) - напротив, все желаемые мадам идеи тихонько пристёгиваются паровозиком к мудрым идеям Капитана Очевидность, или протаскиваются с помощью откровенных передёргиваний и подмен. Эдакая мелкая контрабанда вместо воспеваемой ей честной торговли. Тем не менее, остановлюсь на нескольких принципиальных моментах.

Для начала мадам устами Джона Голта долго, на несколько страниц, яростно агитирует за разум. Очень яростно и долго. Читатель было удивлённо спрашивает: «а что, кто-то с этим спорит?» Но агитация за разум всё продолжается, выпады простив душителей разума идут один за одним, и они настолько яростно-напористы, что под влиянием этой напористости недоумённый вопрос читателя постепенно скукоживается в виноватое «Ой, ну ладно-ладно на меня-то пальцем показывать, я хороший! Это всё проклятые человеколюбы и прочие марксисты - я их не читал, а это они, наверное, против разума выступают!» А проведя такую обширную артподготовку и монополизировав право на разумность, к агитации за разум мадам паровозиком пристёгивает и агитацию за алчность. Примерно так, от лица Джона Голта: «Вы преследовали людей разума? Ок, я увёл их из вашего мира - всех талантливых учёных и богачей, и попробуйте-ка выжить без них»

Collapse )

Жадным дуракам, жаждущим от эропейских банков кредиты под 3% годовых

... невдомёк по своему скодумию, что немецкие банки никогда не бывают щедрее местных банков. Югославы вот уже давно на это обижаются, тоже ждали еропейского проценту. Но на их ошибках только умные могут учиться.