D.Sanin (d_sanin) wrote,
D.Sanin
d_sanin

Category:

ПРЕКРАСНОЕ ДАЛЁКО. (4 - окончание)

Начало здесь: http://d-sanin.livejournal.com/1110.html


9.
Заорала мобила. Николай вынырнул из накатившего оцепенения. Он неохотно, с отвращением ответил: звонил шеф... Шеф нервничал, рвал, метал и грозно матерился, что Николай куда-то пропал. Казалось, его слюни долетают в ухо через радиоэфир. Николай вяло сказал, что по выходным нужно отдыхать - чем он и намерен заняться. Шеф тут же затих, успокоился, и ласковым тоном сообщил Николаю, что у него есть полчаса. Через полчаса он будет на объекте, иначе... Иначе он честно будет получать свои белые десять тысяч – и ни копейкой больше.
И тогда Николай его послал – открытым текстом, ясно, далеко - вместе со всеми его конвертиками. И выключил телефон.

Уехать с палаткой на недельку на Вуоксу? Чёрт возьми, это было заманчиво... Всех денег всё равно не заработаешь. Забросить удочки, сварить уху, выпить водки, вдосталь послушать, как орут соловьи и гуляет щука... А утром – зачерпнуть желе из ухи, трясущееся на ложке... Набрать с собой книг – вон их нечитанных, не меньше десятка уже на полке стоит, очереди дожидаются... Одичать как следует, зарасти щетиной до глаз... Николай тихо улыбнулся от этой щекочущей и зовущей простоты. Взять - лук, картошку, тушёнку, хлеб, пакетный борщ. Не забыть соль, перец и лаврушку...
И тут, как сработавший предохранитель, ложкой дёгтя плеснулась досадная мысль: «Ипотека!» И стало понятно, что Вуокса отменяется. Проклятье!.. Он ещё вовремя успел подписаться – расплатиться за семь оставшихся лет вполне реально. Через год сдадут дом, и будет квартира. А значит – вкалывать...
Проклятье.
«Что же получается?! У меня есть деньги, много денег. А счастья - нет. И свободы нет. И смысла в жизни - не осталось никакого, кроме зарабатывания этих чёртовых денег... А зачем они - без цели? Зачем они - если тратить их некогда?
Душа очерствела незаметно, усохла. Ни восторга любви, ни тепла дружбы, ни любимой работы, ни упоения книгами, ни времени оглядеться, ни будущего, ни детей. Ничего. Чем я тогда от животного отличаюсь?! Звери хоть потомство оставляют... А после меня останется только опустевшее бетонное стойло, подержанная иномарка и гранитная плита - чуть подороже окружающих плит. В стойло после меня поместят новое животное, и оно тоже будет терпеливо и упорно пережёвывать долларовую жвачку, за право обладать стойлом...
Стойловое животное с деньгами.
Никто не пожалеет и не вспомнит. И мне никого не жалко... Душа усохла. Нет больше души. Зато денег – много.
Что же получается - в сухом остатке - раз денег прибавилось, а души убавилось? А получается - продал я душу, как ни крути...
Да. Я продал душу за доллары. И получил золотую клетку. Золотое стойло.
Будьте же вы прокляты со своим золотом, твари сладкоголосые! Вам нужно золото? Это скверно – хотеть золота, но это ещё полбеды, ведь это ваше личное дело – пролезать ли верблюду в игольное ушко... Беда в другом: вы решили за всех нас, что нам - тоже нужно золото, а не счастье! И вот этого я вам не прощу...
Будьте вы прокляты...»
...Может, всё-таки что-то изменится?.. Ведь не зря же это происходило?! Ну же, Андрей!.. Николай с унылой надеждой огляделся по сторонам. Однако ничего не менялось. Ровным счётом ничего. Мир перемолол Андрея.
Надежда угасла, как спичка, оставив в душе только мрак и дымок сожалений о несбывшемся. От судьбы не уйдёшь - исторические законы неумолимы, как ни пытайся их переписать... Он так и остался самим собой – наедине с неотвратимо надвигающимся концом. Наш мир по-прежнему катился своим путём – опустевший и ненужный, как выброшенный пакет из-под чипсов.
НИЧЕГО ТАК И НЕ ПРОИЗОШЛО.
Просто и прозаично.
Николай повернулся на каблуках и обречённо побрёл назад, к машине.
«С-сучка», - он с чувством пнул колесо. Колесо задребезжало, и урбокат чуть не опрокинулся.
- Всё воюете со своим дьявольским экипажем?
Николай обернулся. Сзади стоял неслышно подошедший Виктор Алексеевич, сосед сверху. Он был, как всегда, дьявольски элегантен и импозантен, и напоминал своим строгим плащом с белым шёлковым кашне члена палаты лордов.
- Так, ерунда... Электрика, зар-раза такая, что-то барахлит...
- Барахлит - потому что барахло, - веско сказал сосед, и покивал благообразной седой гривой. – А вот у проклятых капиталистов Вы бы ездили на нормальном автомобиле. Пять лет гарантии. Час – и Вы в Выборге...
- Это в вас говорит консерватизм пожилого человека, - рассеянно сказал Николай, и с надеждой подёргал провода под капотом. Ему очень не хотелось подниматься в квартиру за тестером. – А мне урбокаты нравятся. Красивая идея. Час – и я в любой точке города. Зачем мне в городе полноценный автомобиль? Ему тесно – пробки, смог, аварии, а средняя скорость всё равно маленькая. Случись что – я на урбокате шишку набью, как максимум. А у них в год народу гибнет от автомобилей как на войне... А вот скоро пустят магистральные платформы для урбокатов, - Николай мечтательно улыбнулся, косясь на соседа вполоборота, – и тогда будет совсем хорошо, хоть в Крым, хоть в Выборг на них езжайте...
Тут урбокат вздрогнул, тихо зафырчал, и, наконец, ожил. Вместе с урбокатом в салоне ожил Цой, задумчивой негромкой мудрости которого было тесно на волне «Маяка».
- Электротехника – наука о контактах, - удовлетворённо резюмировал Николай, с облегчением захлопывая пластиковый капот.
- Пробки... Гибнут как на войне... И Вы в эти россказни верите? – по лицу Виктора Алексеевича змейкой пробежала кривоватая улыбочка. – Да нет у них никаких пробок. Пропаганда всё это дешёвая. И нам тоже - надо было идти по столбовой дороге цивилизации, а не изобретать... гм... велосипед.
Николай равнодушно пожал широкими борцовскими плечами.
- Не зря же японцы тоже урбокаты стали развивать...
Заорала мобила, и он полез в тесный карман джинсов. Сосед с тонкой аристократической усмешкой следил за ничего не понявшим Николаем.
Звонил шеф.
Шеф, по обыкновению, сухо извинился, что отвлекает. И тут же – просто бальзам на израненную душу Николая! – сообщил, что сегодня никакого пробного пуска не будет, и пусть Николай не переживает, а спокойно встречает свою ненаглядную Алёну с хулиганами. Пускать будут в понедельник.
- Спасибо, Андрей Васильевич! – залепетал осчастливленный Николай, пылая лицом как мак.
Шеф попрощался. Николай, с облегчением рассмеявшись, довольно посмотрел на телефон, потерявшийся в его обширной ладони. Всё-таки шеф, этот человек-арифмометр, иногда просто поражает своей заботливостью. Ведь занят - как белка в колесе скачет – а нашёл минутку утешить отсутствующего на празднике жизни...
- Это ещё неизвестно, в ком из нас говорит старческий консерватизм. Вот убогие чухонцы - делают телефоны в два раза меньше и легче, - грустно покивал серебряной гривой сосед. – А Вы таким гробом (извините, Бога ради) довольствуетесь. Ни цветного дисплея, ни полифонии... – Он вздохнул и с грустью посмотрел на Николая. – Дали Вам убогонькую квартирку в убогонькой кирпично-монолитной многоэтажке, пародия на нормальный кирпичный дом; ездите на убогонькой сикарахе с велосипедными колёсиками – а Вы и рады стараться. Обобрали Вас и облапошили, Николай. – Он снова театрально вздохнул. – Мне даже не за Вас обидно (и уж конечно не за себя!) – мне за ваших детей обидно. Что они увидят в жизни? Кто от их имени распоряжается их богатствами? А как бы мы все жили, если бы не этот никому не нужный октябрьский п-переворот! Если бы не этот дурацкий милитаризм, в который мы сами себя загнали, пугаясь собственного воображения... Кому нужна эта страна, что мы все время боимся каких-то врагов?! Свобода общения, свобода передвижения, свобода предпринимательства – вот что должно двигать людьми. Свобода – как везде в нормальном мире! Надо сбросить догматические шоры – и смотреть на мир как он есть, а не через прицел. И вот результат: у финнов есть «Нокия», они живут среди природы, в уютных частных домах, ездят на комфортабельных автомобилях... Свободные, как ветер, люди; уважают себя и друг друга... И мы были бы такими же, - Виктор Алексеевич начал волноваться, он совершенно растерял свою величавость и настойчиво тыкал в воздух пальцем, холёным и белым. – Финны не тратят чёртовы миллиарды на никому не нужные вооружения, они ведут себя умно, они занимаются обустройством жизни...
Николай ещё раз посмотрел на свою потёртую «Электронику-МТ521».
- А меня моя «элька» устраивает. Говорить умеет – что ещё нужно от телефона? Я бы хотел добиться в жизни чего-то большего, чем побывать хозяином избушки, или владельцем телефона с цветным дисплеем и полифонией. Жаль на это жизнь тратить. Пусть у них эта самая «Нокия» - зато у нас Гагарин. И работа – я её очень люблю и ни на что не променяю. Работа - это же самый лучший, самый надёжный смысл жизни!.. Вот мы в институте строим Двигатель. С большой буквы «Д». Это же чертовски интересно! Как говорит мой шеф, лишь бы не было войны, а наше дело – растить детей и двигать науку. Разве это не свобода, разве это не счастье – делать что ты хочешь, заниматься любимым делом? А?
Николай широко, заразительно улыбнулся.
- До свидания, уважаемый Николай, – Виктор Алексеевич печально поджал тонкие губы и картинно заломил седую бровь. Он изысканно вежливо, с подчёркнуто аристократической иронией раскланялся, и направился в булочную. Николай удивлённо посмотрел ему вслед, махнул рукой на прощание и сел в урбокат. Урбокат бесшумно покатился со двора.
Виктор Алексеевич мрачно шествовал, философски глядя на окружающий мир. Убогий мир убогой новостройки: типовой двор, громоздкие монолитки, типовой детсад с песочницами, типовой «дом подрастающей шпаны»... Дети, лет пяти-семи, с увлечением гоняющие среди кустов, с пластмассовыми «калашниковыми» наперевес. В нормальной стране, кстати, их родителей давно под суд бы отдали - за то, что дети без присмотра, целыми днями на улице... Да-с. Типовой мир, штампующий типовых винтиков-совков. Типовой кинотеатр через дорогу, типовой универсам, типовая библиотека, типовая поликлиника... Набившие оскомину официозные голубые ёлочки с пошлыми берёзками вперемешку, и убогая гордость ЖЭКа – реденькая рощица настоящих сосен, аж целых пятнадцать штук...
- Нет, это не скромность, - пробормотал Виктор Алексеевич с презрительной горечью, - это рабская неопрятность, скотство! Все рабы...
По проспекту взад-вперёд носились автобусы, мимо фальшиво помпезных клумб; жались к тротуарам урбокаты – а над всем этим трепыхались дурацкие красные тряпочки, следы первомайского карнавала... И два румяных жлоба, громко и противно хохочущие над двумя бутылками «жигулёвского» - на скамеечке посреди заповедных сосенок... Виктор Алексеевич с отвращением закрыл глаза, и представил совсем другую улицу – золотые огни казино, ряды пальм, мощно ревущие спортивные автомобили, приятные вежливые люди навстречу, обнажённые красотки в витринах, зовущие скоротать вечерок... Небритые частные детективы, пьющие виски из горлышка; отважные террористы, осторожно крадущиеся в ночи...
- Пах-пах-пах! Бандиты бен-Ладена! Вы окружены!!!
Виктор Алексеевич вздрогнул, как от настоящих выстрелов, и стремительно обернулся. Мальчишки играли в Афганистан. У него потемнело в глазах от гнева: дети играли в карателей, насилующих чужую страну... Кто из них вырастет, если они уже с детства отравлены?!
Он вспомнил гориллоподобного дурака-соседа, и поёжился. Тоже, учёный выискался – ни на йоту интеллигентности... Ничегошеньки не понял, тупица... В который раз Виктор Алексеевич убедился в бесполезности любых попыток донести истину, достучаться до спящего разума этих животных, оболваненных пропагандой. Агрессивно-послушных, не желающих ни правды, ни свободы, ни нормальной жизни.
«Холопы...» - размышлял Виктор Алексеевич скорбно. - «Перед кем я мечу бисер?! Взбунтовавшиеся против свободы рабы, тщательно берегущие свою скудную похлёбку, гарантированную холопу, от вольного ветра свободы. Им пригрозили войной – и они покорно боятся, и в экстазе лижут барский сапог, не смея поднять головы. «Лишь бы не было войны...» Бред! Идиотизм! Да кому вы нужны?! Кто с вами воевать собирается?! Постыдились бы так топорно лгать... Это ведь на самом деле вы, ваша страна – подлинные поджигатели войны! Весь мир вынужден защищаться от вас. Растоптали Венгрию, Чехословакию, Афганистан – за их волю к свободе! Весь мир содрогнулся от устроенной вами бойни в Тора-Бора... Какое средневековое изуверство – убивать студентов-талибов, интеллигентных мальчишек, которым от вас ничего не нужно было, кроме свободы... А эти сопляки - играют...»
Виктор Алексеевич гневными твёрдыми шагами шёл в булочную, и мысли его привычно стали короткими и решительными, как команды. Он представил, что стал Первым президентом. О, он бы им всем показал! Свободу Прибалтике и Украине, свободу всем губерниям, свободные народы, рынок, экономическое чудо, всеобщее разоружение, Солженицына в каждую школу, Нюрнбергский трибунал... И тогда - было бы процветание и счастье, и памятник с живыми цветами...
Он чуть замедлил шаг: до открытия булочной оставалось ещё пять минут - можно было спокойно домечтать до освобождения Китая и до Объединённой Европейско-Азиатской Конфедерации. Он представлял себе огромный светлый зал, летящую под его сводами «Оду радости» и уважительное рукопожатие американского коллеги.

Конец.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments